Детский сад, штаны на лямках

Или фирма ее туристическая. Есть люди поумнее Тепляковой и с экономическим образованием, а иные так вообще с ученой степенью, а бизнес у них прогорает. Зато Светка, которая в науках полный ноль, – успешный предприниматель. Что это, если не везение?

Она же ведь вообще без образования! Получила свой аттестат зрелости с «тройками» по всем предметам, положила его дома на полку, а сама отправилась «челноком» в Польшу. К первому сентября, когда одноклассники снова сели за парту, теперь уже студенческую, Теплякова успела три раза смотаться за границу и продать на рынке товар.

Других «челноков» и обманывали, и грабили, и разорялись они, а ей хоть бы хны! Всегда она привозила товар, который разлетался на «ура», всегда к ней текла выручка, если не рекой, то стабильным ручейком. Позже, когда «челноков» прикрыли, до меня дошел слух, что Светка открыла парикмахерскую. Потом у нее был магазин зоотоваров, а теперь вот – туристическое агентство. Я же говорю: ей всё в жизни дается легко!

– Ну а ты как? – отвлекла меня от размышлений Светка.

– Нет, – решительно сказала я, – не собираюсь. Я вообще не понимаю, как можно добровольно жить в этом мерзком городишке. По моему глубокому убеждению, в этой дыре прозябают те несчастные, которым больше некуда податься. Кто повязан детским садом, школой, работой, престарелыми родственниками и жильем, которое никогда не обменять на Москву, потому что в Москве хотят жить все, а здесь – никто!

На одном дыхании выпалив эту тираду, я почувствовала, что мне сразу полегчало.

Однако Теплякова совершенно не обиделась на мои слова, лишь растянула рот в привычной улыбке:

– «Прозябают»! Ну ты и сказанула! Вовсе мы тут не прозябаем. И я, к твоему сведению, не хочу жить в Москве, меня туда калачом не заманишь.

– Ну да, зелен виноград…

– Почему же зелен, виноград очень даже спелый, мой муж – москвич, у него квартира в Кузьминках. Только ни он, ни я не рвемся в столицу, нам и здесь хорошо.

Определенно сегодня был не мой день. Я оставила попытки уязвить Теплякову по причине их полнейшей бесперспективности. А Светка между тем пела дифирамбы столь ненавистному мне городу:

– Тут спокойная, размеренная жизнь. В десять вечера на улице уже никого нет, ни пьяных компаний, ни молодежи этой обкуренной. А у нас в московской квартире ночью окна невозможно открыть, все лавочки заняты алкашней, орут до самого утра.