И будет вам счастье

Мне совсем не улыбалось провести остаток дней в чужом доме в компании с Колтуновой и шиншиллой. Я твердо сказала:

– Извини, но у меня сейчас нет времени ездить по гостям.

Ленка мгновенно сменила тактику:

– На Рублевке жизнь брошенной жены не сахар. Там царит волчий закон: или ты, или тебя! От меня все знакомые отвернулись, словно я прокаженная! Я так страдаю, что даже подумываю о самоубийстве! Неужели ты можешь бросить меня в такую минуту?!

В уголке ее левого глаза блеснула слеза.

Это был грубый шантаж, давление на жалость и манипуляция в одном флаконе.

Но меня не проняло. Ленка – махровая эгоистка, такие не кончают жизнь самоубийством. Наоборот – методично продвигаясь к своей цели, отравляют существование всем окружающим.

А Колтунова продолжала с видом страдалицы перечислять свои беды:

– Модный художник Севрюгин обещал нарисовать мой портрет, но теперь – ни за какие деньги! Говорит, что рисовать неудачников – плохая примета, от самого фортуна отвернется. Нелька, жена нефтяника Мавсесяна, хотела спарить мою Пусю со своим шиншиллом, но передумала.

Наверное, решила, что моя Пусечка недостойна с ней породниться. В салоне красоты мое время отдали жене министра сельского хозяйства, а меня передвинули на десять утра. Они совсем, что ли, свихнулись – как я могу прийти к десяти, если встаю в одиннадцать?!

Я слушала ее стенания и прикидывала, как бы сделать ноги. Не хочу тратить остаток жизни на пустую болтовню! Но тут Ленка сказала:

– Даже Дашка, бывшая жена Лисовика, и та меня сторонится.

А ведь ее тоже муж когда-то бросил, должна бы, кажется, понимать, каково мне приходится!

– Лисовика? – едва не подпрыгнула я на месте. – Ты имеешь в виду Леонида Лисовика? Олигарха?

– Конечно его, – фыркнула Колтунова, – он мой сосед. Так вот, Дашка раньше по всякой ерунде забегала в гости, а теперь и носа не кажет! Ненавижу их всех!

Я схватила Ленку за руку:

– Мы едем на Рублевку. Срочно!

Глава 5

У Ленки был небольшой бордовый внедорожник, под цвет лака для ногтей.

Водила она лихо – обгоняла, подрезала и никогда не включала «поворотник». Другие участники движения пытались привлечь внимание Колтуновой, но громкая музыка в салоне не оставляла никаких шансов, что их сигналы будут услышаны.

Я восхищенно разглядывала приборную доску и щупала кожаные кресла.

– Машина принадлежит бывшему мужу, – сказала Колтунова, подрезая голубой «Форд», – жаль будет с ней расставаться.