И будет вам счастье

Отчего-то это открытие вызвало в моей душе прилив нежности к Тряпкиной. И я совсем не обиделась, когда она представила меня гостям как Люсьену Лютикову, потомственную китайскую целительницу.

– Монгольская, – мягко поправила я, – и можно просто Люся.

Татьяна Муравьева оторвалась от вязанья и скептически вопросила:

– Вы к нам прямо с вершин Тибета пожаловали?

– Я считаю себя русской и редко выезжаю из страны, – с достоинством сказала я.

– Между прочим, – встряла Колтунова, – как раз сегодня утром Люся заявила, что видит в этом доме смерть.

Ну, разве это не прелесть?

Она захихикала, однако никто не разделил ее веселья. Татьяна смотрела на меня хмуро и настороженно. На лице Дарьи читалось замешательство. А Изольду охватила настоящая паника:

– Смерть?! А кто умрет?

Я принялась ее успокаивать: мол, карты часто ошибаются или дают неоднозначную информацию. Но манекенщица не слушала:

– Скажите мне правду – кто умрет? Что-нибудь случится с детьми?!

В этот момент наверху раздался истошный крик.

Мы все подняли глаза к потолку и застыли в нелепых позах. Через несколько секунд, показавшимися мне томительно долгими, на лестнице возникла Сильвия – белая, как больничная простыня.

– Хозяин… Он лежит на полу в кабинете и не шевелится… Кажется, он умер.

Все присутствующие одновременно повернули головы в мою сторону.

«Приехали…» – подумала я. И вместе с тем откуда-то возникла уверенность: а ведь я с самой первой секунды знала, что так оно и будет! Может, я и в самом деле ясновидящая?

Глава 7

Изольда грохнулась в обморок.

Я сначала решила, что манекенщица ломает комедию. Люди сегодня довольно толстокожи, вот вы лично много видели дам, которые бы лишались чувств? Однако, падая, хозяйка перевернула сервировочный столик, чайник «Мадонна» разбился, и ароматная жидкость разлилась по ковру. На белой шерсти наверняка останется коричневое пятно. Ни одна женщина в трезвом уме не пойдет на такие жертвы. Значит, Тряпкина действительно потеряла сознание.

Пока Сильвия приводила хозяйку в чувства, мы ринулись на второй этаж. Первой мчалась Дарья, ей в затылок дышала Колтунова, следом тяжело пыхтела Татьяна, я замыкала процессию. В холл второго этажа выходило много дверей, но Дарья уверенно метнулась направо к дальней комнате. И хотя дверь была распахнута настежь, писательница нерешительно остановилась на пороге. Зато Ленка Колтунова не постеснялась отпихнуть ее плечом и войти внутрь. Мы гуськом проследовали за ней.