12-й удар

Он не поехал домой только по одной причине, он бы не смог скрыть правду от Ирины. Прошёл месяц после суда. Всё это время Матвеев размышлял о том, как он должен поступить. В конце концов, он пришёл к выводу, что должен убить «Дохлого», а потом покончить с собой. Тюрьма была неприемлема для него. Потом, он хорошо знал, какая участь ждёт в тюрьме людей подобных ему. Как хорошо понимал, что не сможет простить убийство сына и не сможет простить самого себя.

Матвеев отобрал одну папку, остальные положил в сейф.

Потом вернулся к столу и открыл отложенную папку. На первой странице, рядом с фотографией сутулого, небритого мужчины крупными буквами было выведено: «Дохляков Вадим Анатольевич. Кличка – «Дохлый».

Матвеев с яростью вырвал фотографию из дела и порвал её на мелкие клочки.

– Ты ответишь мне, подонок! – прошептал Матвеев.

Матвеев снова вернулся к сейфу. Он достал из сейфа служебный пистолет «ТТ» и две полные обоймы к нему. Всё это Матвеев положил во внутренний карман пиджака, висевший на спинке стула.

Затем, Матвеев убрал дело «Дохлого» в сейф, надел пиджак и уже собирался выйти из кабинета, как дверь отворилась, и появился его помощник – Алексей Мишин.

– Срочное дело, Василий Максимович, – с ходу сообщил он Матвееву. – В ресторане «Синай» совершенно двойное убийство.

– Неужели кроме меня некому заниматься этой мелочью? – в голосе Матвеева прозвучало едва сдерживаемое раздражение. Мишин своим приходом, помешал его планам.

 – Я занят. У меня…срочное дело.

– Какие могут быть мелочи, Василий Максимович? Убиты два крупных преступных авторитета. Одного вы знаете. Он проходил главным обвиняемым по делу об убийстве вашего сына.

– «Дохлый»? – только и смог выдавить из себя Матвеев.

– Он самый!

Матвеев побледнел и пошатнулся. Ему пришлось опереться на стол. У него появилась слабость, ноги подкашивались. Опираясь на стол одной рукой, Матвеев тяжело опустился в кресло.

В душе появилось спокойствие и даже некая умиротворённость. Эта новость принесла ему прощение – прощение самому себе. Он закрыл глаза и впервые в жизни подумал о Боге.

Над ним нависло обеспокоенное лицо Мишина.

– Вам плохо Василий Максимович? Хотите воды? Или может доктора вызвать?

Матвеев усилием воли начал подавлять возникшую слабость. Он не хотел, чтобы Мишин догадался об истинной причине его состояния.

– Нет, нет.