Кифа, или кольцо Богоматери

– Брат мой, ты говоришь очень странные вещи, – не сводя удивлённого взгляда с посетителя, промолвил священник.

Вместо ответа, мужчина указал на картину и, указывая рукой на изображение святого Петра, который по замыслу художника держал ключи, неожиданно сказал:

– Этот эпизод показывает, насколько далеко пребывал упрямый грек от действительности. Ну, кто бы доверил этому скудоумному старцу ключи от Царства небесного?!

Услышав эти слова, падре Стефано нахмурился. Брови священника сошлись к переносице.

Он резко бросил в лицо посетителю:

– Вы один из тех, кто не верит в Господа нашего. Но ваши взгляды ещё не дают вам право отзываться таким неподобающим образом об одном из самых почитаемых святых апостолов. Я бы попросил вас немедленно покинуть церковь и никогда сюда больше не возвращаться.

В ответ на эти слова, мужчина приблизил своё лицо к лицу священника. В его глазах появился пронизывающий холод.

– Ты ошибся, Стефано. Я один из тех немногих, который видел твоего Господа!

Падре Стефано резко отпрянул от посетителя.

– Кто ты? – прошептал он. Глаза посетителя завораживали и странным образом притягивали к себе. Холод в его глазах начал пронизывать всё тело священника.

– Стефано, служи мне, и ты не удостоишься участи этого глупца, что принял на себя грехи грешников и позволил ещё большим грешникам глумиться над своим телом! Служи мне, Стефано!

– Господи Иисусе! Я чувствую…я вижу…, я знаю, кто ты,…но это невозможно…Господи Иисусе,…Святая дева Мария…

Постоянно повторяя эти слова, и непрестанно крестясь, священник начал отступать назад.

Во взгляде, в голосе, во всём облике отчётливо чувствовался неописуемый ужас, страх…руки священника дрожали.

– Служи мне, Стефано!

Стены церкви задрожали от мощного голоса. Священник зажал уши руками и бросился со всех ног к проходу, ведущему к наружным дверям. Едва он оказался между двумя рядами скамеек, одна за другой…они начали взлететь в воздух и взрываться.

Деревянные щепки пронизывали рясу насквозь и впивались в тело священника. Из его горло то и дело вырывался судорожный стон. Побелевшие губы издавали прерывистый шёпот:

– Защити, Господи…

Добравшись до двери, священник принялся лихорадочно отодвигать засов. При этом он не переставал молиться. Позади него снова прогремел тот же ужасающий душу голос:

– Самаилус! Антримус!

Услышав эти слова, священник смертельно побледнел.