Защитники

Коснулись тебя второй раз! Да и о первом еще поплачут!

Последние слова он сказал так, что я аж отклонилась от напора. Хотя прекрасно понимала – Беркут злится вовсе не на меня. Однако инстинкты сработали раньше, чем включился рассудок.

Силу психической атаки Борислава, его сбивающих с ног эмоций, я оказалась пока не готова выдержать.

Беркут опять зарычал, ударил кулаком по столу и выпалил:

– Да прекрати уже от меня шарахаться!

Наверное, если бы могла – я бы уже опрокинула сиденье. Настолько я пыталась с ним слиться, или даже на нем отодвинуться.

Беркут оценил все и явно обдумал.

Несколько минут просто сидел, сжимая и разжимая кулаки. Выпятив упрямый лоб и хмуря густые красивые брови.

А затем попытался улыбнуться. Получилось настолько плохо, что уж лучше бы даже и не старался.

– Я хотел сказать. Я не причиню тебе вреда. Никогда. Не стоит меня бояться. И я скорее кастрирую себя, чем возьму тебя силой. И скорее себя ударю, чем применю силу к тебе.

Теперь он говорил почти вкрадчиво.

К тому же слова Беркута… Вот даже не знаю. Никто, ни один мужчина не говорил мне подобного.

Я просто застыла, словно стеклянная и неотрывно смотрела на Борислава.

А Ирина покосилась на меня так, словно я замучила ее любимого хомячка. И бедная зверушка страшно, ну просто невыносимо страдает.

Почему-то в голове начала крутиться песня: «На костер ее! На костер ее! На костер ее!»

* * *

Беркут

Переговоры всегда были коньком Беркута.

Там, где он не брал уже самими условиями, достижениями и выгодностью своих услуг, он брал словесными убеждениями.

Главным козырем Беркута было то, что он никогда не юлил и предпочитал наступление прямыми аргументами редким и холостым выстрелам намеков и хождений вокруг да около.

И вот, впервые в жизни, Беркут столкнулся с тем, что переговоры ему не удаются.

Ну прямо совсем. Даже, напротив. С каждым словом и с каждым аргументом оппонент все дальше от столь желанного Бориславу согласия.

Причем, случилось это именно тогда, когда Беркуту кровь из носу требовалось безоговорочное согласие оппонента.

Все происходило не так как он привык.

Откровенные аргументы и прямые ответы шокировали Алю и пугали. Заставляли ее отдаляться и что-то там себе по-женски надумывать. Что именно – Беркут толком не понимал. Лишь ловил направление размышлений собеседницы. Но каждый раз попадал пальцем в небо.