Такая, блин, вечная молодость

– Интересно, чем же это? – вскинулась подруга.

– Они намного практичнее, чем мы были в их годы. И более целеустремленные. Знают, чего хотят, и имеют в запасе несколько вариантов того, как этого добиться. И в отношениях с мужиками они занимают правильную позицию. Используют их по полной, а если что не так – быстренько сделают ручкой. Заметь, возиться с алкоголиками, бабниками и прочими отбросами в штанах они не будут. А у нашего поколения все еще силен стереотип «мужичок плохонький, но свой». Поэтому и цепляются сорокалетние дамочки за полных придурков, тратят на них свою единственную и неповторимую жизнь.

Зойка нахмурилась, очевидно, восприняла последнюю фразу на свой счет. Я продолжила:

– Если бы я в двадцать лет была такой же практичной, моя жизнь сложилась бы по-другому. По крайней мере у меня была бы собственная квартира. Ты посмотри на молодежь: со школьной скамьи они копят деньги на отдельное жилье. Подрабатывают на каникулах, по выходным – и откладывают, копеечка к копеечке. Я в двадцать лет книжки читала – Бунина, Тургенева, Гончарова.

А надо было бабки зарабатывать! Вот признайся, много ты к двадцати годам накопила?

Подруга хмыкнула:

– Когда нам было по двадцать, квартиры не продавались, их бесплатно выдавало государство. И вообще, нам обещали, что в 2000 году наступит коммунизм. «От каждого – по способностям, каждому – по потребностям» – помнишь этот лозунг?

На меня напал смех.

– Когда я была маленькой, то подсчитала, что в 2000 году мне исполнится двадцать семь лет.

Помню, меня охватил ужас: это же будет глубокая старость! Жизнь закончена! Я даже не успею толком пожить при коммунизме!

– Да-да, – подхватила Зойка, – у меня было то же самое! А помнишь, когда Брежнев умер? Я сидела перед телевизором, смотрела похороны Леонида Ильича и натурально рыдала. Мне казалось, что все, теперь случится что-то страшное, война с Америкой, например.

– Когда в 1980 году в Москве проходила Олимпиада, я почему-то взяла привычку петь гимн Советского Союза.

И даже не петь, а орать. Наверное, такое приподнятое настроение витало в воздухе от Олимпиады, что даже я, ребенок, это чувствовала. Стою, бывало, в очереди за хлебом и ору: «Союз нерушимый республик свободных…» Теперь-то я понимаю, что окружающим хотелось меня придушить, но тогда никто даже не цыкнул, все помалкивали.

– Думали, что ты сотрудница КГБ! – захихикала подруга. – Они сейчас тебя заткнут, а потом сами «заткнутся» в лагере лет на восемь.