Наказание за жизнь

Где-то очень близко послышалась французская речь.

Выстрел…он раздался внезапно. Стивен обнял Виктора и крепко прижал к своей груди. Ещё выстрелы. Они звучали снова и снова.

Виктор чувствовал, как дёргается тело друга и слышал голос, который с каждым мгновением слабел…

– У них кроме тебя никого нет…не оставляй их…не оставляй…

Выстрелы прекратились. Виктор позвал Стивена, но ответа не последовало. До самого утра он звал друга, но тот так и не откликнулся.

На следующий день на ферму вошли передовые части английской армии.

Весть об ужасном преступлении разнеслась мгновенно. Двое добровольцев сразу спустились в колодец. Первое, что они увидели – были два сплетённых тела. Стивен так и не разжал свои объятия. Их подняли вместе, думая, что оба мертвы. И только наверху обнаружили, что один из них всё ещё дышит. Его сразу же отправили на подводе в госпиталь, и начали вытаскивать остальных.

Глава 3

Город Бедфорд. Графство Бедфордшир. 24 июня 1815 года

Небольшой провинциальный городок Бредфорд в то субботнее утро выглядел празднично.

Обычно пустые главные улицы города Тависток, Дейм Элис, Фостер Хилл Роуд и Святого Петра, заполнили местные жители. Они, подобно руслам реки Уз, на которой и стоял город, стекались к месту пересечения всех четырёх улиц. Здесь, на центральной площади, перед собором Святого Петра, людские потоки объединялись в одну восторженную толпу, которая прославляла великого полководца за блистательную победу в битве при Ватерлоо.

– Слава герцогу Веллингтону! – то и дело слышались восторженные крики, которые тут же подхватывали все.

Люди радовались, смеялись, а порой даже плакали от счастья. Для некоторых из них весть о победе английской армии означала конец войне. А это означало возвращение домой их братьев, отцов, сыновей и мужей. Зловещая тень Наполеона, много лет нависавшая над Европой подобно Дамоклову мечу, уходила навсегда в небытие.

Праздничные торжества только начинались, когда на углу улицы Харпур появилась юная особа восемнадцати лет с двумя плетеными корзинками, полностью заполненными румяными булочки.

Башмачки, надетые на миниатюрную ножку, то и дело отбивали неторопливую дробь по мостовой. Из-под белого чепчика, который она носила всегда, выбивалась прядь каштановых волос. Живые глаза, то и дело двигались с беспокойством в разные стороны, но потом замирали, излучая одухотворённость, совсем не свойственную продавщицам хлеба. В эти короткие мгновенья мысли её уносились далеко от Бедфордшира.