Операция «Фроттер» Приказано внедриться!

 – Золотой медалист, гордость нашего РОВД! Ему б еще Мухтара, так они вдвоем таких бы дел наворотили! Нет, Адка, ты веришь или нет!

– Верю, – мурлыкающим голоском поддакивала Аделаида Вильгельмовна, и отводила подкрашенные глазки.

– Ты, небось, спортом занималась? – неожиданно запросто спросил полковник, когда она в очередной раз направилась к холодильнику. И столь же запросто, как с завистью отметил еще немножко стесняющийся, невзирая на выпитое, Костик, уставился на ее ноги.

Винкель опустила глаза.

– Балетом, – кокетливо ответила она, и изрядно опьяневший Костик едва не вскочил от возбуждения.

– А я, между прочим, так и подумал! – победно выкрикнул он, с трудом усидев на стуле, чем привел соседку в еще большее смущение. – Нет, честное слово, Иван Александрович, я, как только ее увидел, именно так и подумал!

– Да верю, верю, – одобрительно бросил полковник и подмигнул зардевшейся от открытого обсуждения ее достоинств Винкель.

 – Говорю же, мой лучший опер. Враз тебя, Адка, расколол.

– Нет, правда, я, как только посмотрел, я как-то сразу именно про балет… – бормотал Костик, как-то вдруг позабыв про свои недавние подозрения о причастности Аделаиды Вильгельмовны к сутенерству и торговле наркотиками…

– Эх, – крякнул через какое-то время полковник, заметив, что его подчиненный уже клюет носом, – как опер он, конечно, хорош, но вот держит пока маловато.

– Ничего, – не без подначки заметила Аделаида Вильгельмовна, – я уверена, что с таким опытным руководителем лейтенант этот пробел быстро восполнит.

Некоторое время полковник смотрел на нее непонимающе, заметно налившимися кровью глазами, затем оглушительно расхохотался.

– Ладно, Ада, – наконец сказал он. – Пойдем-ка мы с лейтенантом… Что-то совсем парня развезло. Ты тут как, сама с посудой справишься? А то смотри, я человек военный, я запросто…

– Идите уж, – так же по-свойски сказала Аделаида Вильгельмовна…

Проснувшийся Костик некоторое время не мог понять, почему он лежит на полу, и чей это богатырский храп заполнил неизвестно какое помещение, конкурируя с жесточайшими алкогольными выхлопами.

Голова жутко болела, а во рту пересохло. Может, он напился, и его забрали в вытрезвитель? Но постепенно к нему возвратилась относительная ясность мышления.