Отражение уродства

Там стояла чёрная карета запряжённая двойкой лошадей. Судя по всему, это была карета Альберта и в ней кто-то находился. Энджи сделала этот вывод, когда услышала крик Альберта:

– Стивен, открой дверцу!

Дверца кареты почти сразу же распахнулась, а следом показалось лицо рыжеволосого молодого человека в веснушках. Его взгляд переместился с Альберта на Энджи и…застыл.

– Помоги мне усадить Энджи в карету, – попросил Альберт.

– Господи Иисусе! – Стивен выскочил из кареты как ошпаренный и, отбежав на несколько шагов, что было силы закричал на всю улицу, обращая тем самым весьма пристальное внимание прохожих, которые и так не спускали с них глаз.

 – Это же…проститутка!

– Полагаю, помощи мне ожидать не стоит!

Альберт остановился возле открытой дверцы кареты и негромко проронил, обращаясь к Энжи:

– Отпусти мою шею!

Энжи сразу же подчинилась. Альберт приподнял её и бережно усадил на сиденье кареты. А потом столь же бережно обхватил её ноги, осторожно занёс в карету и закрыл дверцу.

– Проститутка?! – раздался ошеломлённый голос Стивена. Он всё ещё сохранял приличное расстояние между собой и каретой.

– Она ушибла ногу и не в состоянии самостоятельно ходить. Я, как джентльмен, просто обязан был ей помочь, – ответствовал на это Альберт. – Потом, позволь тебе напомнить о гетерах, мой дорогой Стивен, это были свободные и образованные женщины. В Древнем Риме их весьма ценили.

– Позволь и мне напомнить, что ты находишься в Лондоне.

Здесь тебя распнут раньше, чем ты успеешь насладиться своим великодушием.

– Следовательно, ты с нами не поедешь?!

– Поеду. Конечно, поеду. Но …только с тобой…

– Тебе решать, – Альберт пожал плечами и, уже обращаясь к кучеру, коротко приказал. – В Сохо. К дому миссис Бабл.

Альберт обошёл карету и сел с другой стороны рядом с Энжи. После короткого замешательства, Стивен последовал за Альбертом.

Всю дорогу до дома миссис Бабл, Стивен подавленно молчал и бросал настороженные взгляды в сторону Энжи.

Энжи не умолкала ни на одно мгновение, рассказывая о всяких мелочах, неприличных мелочах, по мнению Стивена. Как ни странно, Альберт сразу нашёл с ней общий язык. Он понимал язык Энжи и даже смеялся вместе с ней, что, опять же, по мнению Стивена, являлось верхом непристойного поведения. Именно по этой причине он испытал подлинное облегчение, когда карета остановилась, и Альберт вытащил из неё Энжи.