Павловский вальс

Даже родинка возле носа казалась идеальной. Исключение составлял разве лишь взгляд. В нём прослеживалась некая гордость за собственные достоинства. Впрочем, таким исключением страдали и прочие красавицы высшего света.

Едва появившись в столовой, Анна весело расхохоталась. Не переставая есть, Никита бросил на сестру недовольный взгляд.

– Кто это тебя так? – с любопытством поинтересовалась Анна.

– Кто ещё? Твой жених! – буркнул в ответ Никита.

Слова «твой жених» произвели на Анчукову ошеломляющее впечатление.

Забыв о супруге, она гневно вскричала:

– Пётр Азанчеев? Граф Пётр Азанчеев? Это он тебя избил? За что?

– Снова судачили о нас с Петром. За что ещё?! – вместо брата ответила Анна. – А я ведь предупреждала, говорила «не зли его», – напомнила брату Анна и с довольным видом продолжала. – Ты получил то, чего заслуживал уже давно. Ты даже не представляешь насколько приятно на тебя смотреть.

Никита хмыкнул.

– Ты бы посмотрела на Андрея Акатьева. У него нос круглым стал. А у Артура Астольца правый глаз заплыл, да так, что он всё время крутится, когда разговаривает.

Ничего не видит. Пётр нам троим поддал, но и мы ему ввалили. У него вся рожа разбита. Только глазки и сверкают.

– Никита! Боже! Как ты разговариваешь? – ужаснулась Анчукова. – Это же язык торговцев и извозчиков.

– Ну если рожа разбита…чего тут красивые слова искать…

Никита откинулся назад и с удовольствием откинулся назад. В животе перестало урчать. Появились приятные ощущения.

– Он сильно пострадал? – с беспокойством спросила Анна.

– Да не особо, – лениво потянувшись, ответил Никита.

– И не стыдно вам? Втроём на одного?!

– Так его только так. Будто сама не знаешь?!

– Я пойду к нему…

Слова сестры вызвали у Никиты приступ смеха. Анну разозлило, не то, что он смеялся, а то, что смеялся прямо ей в лицо.

– Я попрошу Петра, чтобы он тебе ещё поддал, – гневно пообещала Анна. Она не замечала обескураженный взгляд матери. Анчукова схватилась за руку супругу, и сделал вид, будто ей плохо.

И всё из-за слова Анны «поддал».

– Сначала найди своего дорогого Петра!

– Что это значит? – нахмурившись, спросила Анна.

– То и значит, что не найдёшь его, – отдышавшись от смеха, но с откровенной насмешливостью ответил Никита. – Нас домой отпустили, а его в трюм поместили.

– Кто его поместил в трюм? – не поняла Анна.

– Жандармы. Они нас всех четверых взяли. Нас отпустили, а Петра в трюм.

Анчукова находилась в полуобморочном состоянии.