Саракамуш

– Да что это с тобой случилось? – с откровенным удивлением спросила у него Ася.

У Андрея появился виноватый вид.

– Кажется, я влюбился…пока ходил за твоим письмом.

Глава 7

После внезапного бегства незнакомца, девушка снова схватилась за ветку. Пальцы слегка подрагивали, выдавая волнение. Она медленно спустилась по дереву и, отряхнув платье от листьев, побрела в сторону дома. Она часто останавливалась и смотрела в сторону забора, затем продолжала путь.

Те самые две женщины, которые искали «сумасбродную девчонку», едва заметив её в один голос закричали:

– Иза! Где ты была? Мы тебя повсюду искали!

– Гуляла в саду, – не моргнув глазом соврала Иза.

 – Вы, наверное, прошли мимо и не заметили меня.

– Я тебе покажу «не заметили», – рассердилась пожилая дама, которая доводилась бабушкой и была не кто иной, как владелицей поместья, Егине Ванандаци.

Вторая женщина действительно доводилась матерью Изы, Рипсиме Ванандаци. Обе женщины бессменно носили чёрные платья. Они потеряли своих мужей и давно вели вдовью жизнь.

Мать Изы приходилась невесткой Егине Ванандаци. Вместе с ней вела вдовью жизнь. Обе женщины потеряли мужей в один день. Их убил глава семейства Пахлавуни. Ася ни слова неправды не сказала Андрею. Скорее наоборот. Всё семейство Ванандаци люто ненавидела род Пахлавуни и при всяком удобном случае старалась сказать или показать эту ненависть.

В то время, когда обе женщины отчитывали Изу, все её четверо братьев сидели за столом и пили чай. В семье Ванандаци превыше всего почитался европейской образ жизни.

Они во всём пытались подражать правилам, принятым в той же Англии и не понимали, что порою такие попытки выглядят смешно в глазах соседей, которые сохраняли привычный армянский уклад жизни.

К слову сказать, пока братья обсуждали различные мелочи повседневной жизни, Роберт посматривал в сторону имения Пахлавуни.

Подчиняясь желанию бабушки и матери, Иза села вместе с ними за стол и тем самым присоединилась к братьям.

Она терпеть не могла все эти разговоры, в особенности бахвальство особой княжеской кровью, которой так часто бравировали братья.

Она очень любила все эти семейные беседы по воскресеньям, но без глупых разговоров своих братьев. Изобразив внимательный вид, она пропускала все слова мимо ушей, и мысленно погружалась в переживания героев очередной книги, которой ей удавалось прочитать тайком от братьев. Они не позволяли ей читать. Они вообще ничего ей не позволяли.