Тайна семьи Мешет

– Как только в ней умещается столько всего, – глядя на миниатюрную сумочку, удивился Гонсалес, и тут же, устремив взгляд на стол, ещё более удивлённо добавил: – И откуда вы знаете, что я люблю?

– Готовилась к встрече. Хотелось произвести на вас приятное впечатление, – отозвалась женщина. Она собрала, наконец, вещи, застегнула пряжку и, поднявшись, устремила в сторону арестанта мягкий взгляд.

– Вам это удалось, – пробормотал Гонсалес, подсаживаясь к столу.

Следующие четверть часа раздавалось лишь громкое чавканье.

Женщина терпеливо дожидалась, когда Гонсалес утолит свой голод. Тот же не спешил. Но вот, отдав должное любимой еде, он облизал пальцы, затем вытер руки о комбинезон и только после этого повернулся лицом к посетительнице.

– Что вы хотите узнать?

– Вы говорили с моим сыном? Это правда? – дрожащим голосом спросила женщина.

– Правда, – Гонсалес кивнул и тут же признался: – Но после того, как узнал, что он умер месяц назад, не знаю, что и думать.

– Вас обманули. Он умер сразу после того, как уехал из вашего гаража.

– Я так и знал, – вскакивая с места, вскричал Гонсалес, – козлы, сволочи, только и могут людей подставлять! Меня… меня чуть не заставили поверить во всю эту ерунду, психом выставили…ну да ладно, – приступ ярости прошёл так же внезапно, как и начался. Он снова сел на стул и по привычке махнул с рукой. – Чего с ними говорить? Лучше смолчать и убраться отсюда, пока чего похуже не сделали. А может, вы чек хотите забрать? – внезапно возникшее подозрение выразилось в напряжённом взгляде, брошенном в сторону миссис Мешет.

Она отрицательно покачала головой.

– Я даже приплачу вам двадцать тысяч. Это в два раза больше, чем дал мой сын. Если только вы ответите мне на некоторые вопросы.

– Замётано! – Гонсалес широко заулыбался и подумал о том, что точно уедет в Мексику, но прежде заедет на Гавайи.

– Видите ли, – нерешительно заговорила миссис Мешет, – у нас пропали бумаги. Очень важные бумаги. Вернее, они не пропали, а были спрятаны моим сыном.

Только он знал, где находятся эти бумаги. Он ничего вам не рассказывал про них?

– Бумаги? – Гонсалес напряг память. Уже через мгновение он ответил, медленно и с отчётливым напряжением выговаривая слова. – Сейчас…он рассказал про камеру хранения, потом рассказывал об…аварии, которая с ним произошла. Он говорил о своих сестрах…о брате, о матери. Бумаги… нет, не помню, чтобы он говорил о них. Он только упомянул, что ведёт какой-то дневник.