Гортензия

“Мамина нерадость” с необычным именем Гортензия особых неудобств не доставляла: ела хорошо, смачно причмокивая, развивалась в соответствии с нормами, плакала мало, капризничала в меру, много внимания к себе не требовала. Молодая женщина делала для малышки все необходимое. Добросовестно запоминала рекомендации детского врача-терапевта. Выполняла все правильно, а не через пень колоду. Купала каждый вечер, меняла памперсы, кормила по часам, покупала игрушки, вывозила на прогулки в старой коляске, доставшейся ей от соседки.

Она понимала что такое ответственность по отношению к собственному ребенку, – точнее: отлично знала, помнила до мелочей, до щемящей боли, как выглядит безответственность матери к дочери. Испытала на собственной шкуре. Этого бы она себе никогда не простила. Но чувство долга и исполнение своих обязанностей – это все, что угодно, но только не безграничная материнская любовь, согласитесь.

Мать ее не любила. При виде дочери сердце ее не начинало биться по-матерински волнительно, а продолжало стучать ровно.

Никаких сентиментальных чувств к своей, родной кровиночке Арина не испытывала, а просто уживалась со своим ребенком. Просто-напросто уживалась, без всякого жертвенного, обволакивающе-мягкого, бескорыстного агапе.

Отец, тот так и вообще – вне поля зрения. Где он, что с ним? – девочка ведь, даже повзрослев, так и не узнала всей правды. Настоящей, истинной и грустно-обыденной правды, а не той, что – со скудных слов матери и по-детски наивно додуманной, дофантазированной ею самой.

Материнская нелюбовь. Страшное словосочетание. Вопиющее. Непостижимое для ума большинства людей. Противоестественное. Поразительно, как всего-то в двух словах уместилась такая огромная, тотальная несправедливость по отношению к беззащитному маленькому существу, с открытым сердцем пришедшему в этот сумасбродный мир.

Часть вторая

1

Кошку звали Гортензия.

Почему он так ее назвал – он и сам не знал. Вернее, – не помнил. Да много ли мы что помним? Даже важные моменты забываем на раз, а уж незначительные, текущие мимо – тем более. Но если бы кто-либо хорошенько покапался в его памяти, то непременно бы отыскал откуда ноги растут.

Нет, первопричина – не горшок с щеголеватым голубым цветком на кухне из его детских воспоминаний.