Дракон. Колдовская страсть

Мои попутчики – добровольцы, желающие подзаработать денег, горбатясь на благо крылатых оборотней, но бывают и другие – такие, как я…

– Пить хочу, – девушка на соседнем кресле вытерла ладонью капельки пота со лба.

Кристи – так она представилась. Худощавая блондинка лет двадцати пяти, не слишком выдающейся красоты, а с мозгами ещё хуже. Она ждала вид на работу в Вивернограде год и теперь готова терпеть духоту, вонь, тычки автоматов от солдат, которые нас сопровождали… Кристи всё стерпит, лишь бы попасть в город мечты.

Я скривилась, глядя на неё – противно думать, что кто-то по собственной воле, пусть и за большие деньги, готов прислуживать драконам.

– Попроси воды, – прошептала и снова принялась рисовать.

– Ну да, ага… У меня три просьбы на три года, надо беречь. Контракт у меня! – подняла указательный палец. – Тебя как звать-то?

– Таисия, – представилась раз в десятый. С памятью у моей попутчицы тоже всё хреново.

– Дура ты, Таська, – заявила блондинка, словно мы с ней с горшка подружки.

 – Я из кожи вон лезла, чтобы попасть в Виверноград, а тебе всё само в руки идёт. Ещё и недовольна.

Такое «само в руки» врагу не пожелаешь, но объяснять что-то недалёкой не было ни сил, ни желания. Перед отправлением в Виверноград, ещё в Московском распределительном пункте, я смотрела на добровольцев, которые ставили подписи в договорах, думая, что им гораздо лучше, чем мне. А потом познакомилась с Кристи и, поболтав с ней пару минут, поняла – ни фига подобного. У моей соседки по автобусу контракт на три года и кругленькая сумма, прописанная в нём.

Круто? Нет.

Попутчица собирается стать шлюхой. В конце концов, оттраханая во все дыры, она будет смотреть на заработанное абсолютно пустыми глазами. Я уже видела девчонок, которые вернулись из Вивернограда «богачками» – жить, как жили «до», они не могли. Разучились. Большинство снова встали на очередь за разрешением работать в драконьем городе.

Господи… Пусть мне выпадет шанс стать поломойкой.

– Тебя вынудили? Что натворила? – Кристи расстегнула верхние пуговицы на клетчатой рубашке, пытаясь хоть как-то облегчить муки от невыносимой жары.

– Еду отрабатывать карточный долг отца, – от нахлынувших воспоминаний к горлу подступил комок. – Он нетрудоспособен, не может сам…

– Фига себе! – округлила голубые, как небо, глазищи. – Сочувствую. Большая сумма?

– Лет на пять работы, – вздохнула.

Мой папа стал инвалидом – разбился на машине и теперь парализован.