Мёд

Есть!

Я сбрасываю звонок, быстро отправляю ей смс и возвращаюсь к бедняге с дыркой в боку.

– Пёс, говоришь, крупный? – на красивых мужских губах появляется слабая улыбка.

– Эм-м-м… – я смущённо отвожу глаза. – Ты правда немаленький, – бурчу. – Везде…

Ой, я что, это вслух сказала?! Капец! Стою красная, как помидорина.

– Не смеши. Ржать больно, – улыбается мужчина.

– Так, всё! Надо в квартиру зайти. Встать можешь?

Через пару минут мучений становиться ясно – не может. А я не дотащу. Упадём вместе и погибнем – он от кровопотери, я – от многочисленных переломов.

Амнезийному гостю приходится едва ли не ползком добираться до квартиры. Он оставляет за собой яркие алые следы на полу и стенах. Ну хоть так…

Я подбираю его бейсболку, сумку и захожу домой. В крови всё – подъезд, прихожая, я и раненый, конечно. Выглядит жутенько.

– Теперь надо ползти вон туда, – наклоняюсь к нему, показываю, где зал. – На диван.

Шкаф поднимается и на полусогнутых идёт, куда я его отправила.

Он снова держится за стену. Ох, блин! Теперь и обои в кровищи.

Наверное, я действительно дура, каких поискать – пустила в дом незнакомого мужика с дыркой от пули в бочине и переживаю, что он запачкал обои. Стою с приоткрытым ртом, смотрю на картину в красных тонах. Мама меня прибьёт…

Оживаю – раненый лежит на диване, и хорошо, что диван кожаный – отмою. Хватаю рюкзак и иду к нему оказывать первую помощь. До ветеринарши надо что-то сделать с кровотечением. Хотя бы минимально.

Раскладываю на журнальном столике медикаменты, отрываю кусок бинта, смачиваю перекисью и сажусь на краешек дивана.

– Будет больно, – предупреждаю гостя, и он кивает.

Поднимаю его футболку – кровь сочится из раны. Нужны ещё бинты…

Через двадцать минут напряжённой борьбы я побеждаю. Рану утянула пальцами, наложила повязку и зафиксировала пластырем практически наглухо. Если не шевелиться, то до прихода врача должно хватить.

Мужчина вытерпел всё молча. На то он и мужчина, наверное.

Я однажды Костику занозу из пальца выковыривала, вот там воплей было! Тогда я чувствовала себя виноватой, а сейчас смешно даже.

Вся в своих мыслях беру влажные салфетки, чтобы стереть кровь с живота гостя, и…

Вот это пресс!

Прикусив губу, вожу влажной тряпочкой по смуглой коже. Так и хочется дотронуться пальцами до рельефного живота, по кубикам этим – ниже, по дорожке из тёмных жёстких волос, которая ныряет под массивную пряжку ремня на его джинсах.