Чёрная жемчужина Аира

– Это работный дом, а это – здание хлопковой биржи, дальше – свадебный салон мадам Руаль… – вещала Аннет с видом знатока, указывая веером на здания вдоль дороги.

А Летиция жадно разглядывала яркие вывески. Рю Верте – улица широкая, обсаженная по обеим сторонам пальмами, тамариндовыми деревьями и казуаринами, вела на север от самого порта и заканчивалась большим храмом на холме. Мимо проплывали фасады домов, выкрашенных всеми цветами радуги: персиковые, розовые, цвета ванили и терракоты. Город стоял в низине, в дельте реки Арбонны, окруженный с одной стороны многочисленными болотами и дамбами, а с другой – океаном.

От жары и влажности белоснежная брестонская штукатурка, столь популярная в Старом Свете, здесь тут же покрывалась зелеными и рыжими разводами плесени и мха. Вот и красили дома кто во что горазд, добавляя в краску дубовую кору, кермек или гамбир[3 - Кермек и гамбир – растения, используемые для производства красок.].

Каждый дом непременно окружал длинный балкон с навесом и ажурными коваными решетками – так альбервилльцы притеняли окна от невыносимо жаркого солнца.

Ветерок лениво шевелил длинные листья папоротников, что свисали из горшков почти с каждого балкона, и доносил запах цветущего франжипани – дерева, которое непременно росло у каждой двери. Его бело-жёлтые цветы обязательно должны были падать на ступени крыльца: считалось, что это добрый знак – ангелы охраняют жильцов этого дома.

И Летиция вспомнила, что бело-жёлтые цветы франжипани – символ Альбервилля.

– А это – Рынок рабов, – произнесла Аннет как ни в чём не бывало.

Летиция жадно разглядывала высокие решетчатые ворота, за которыми виднелась утоптанная тысячей ног красная глиняная площадь, помост и что-то похожее на коновязь.

Неужели здесь продают людей? Вот так запросто, как скот…

– Но сегодня он не работает – Божья неделя началась, – изрекла Аннет философски, – почти никто не работает. А это – игорный дом мсье Маджера.

– А это что? – спросила Летиция, кивнув на особняк, фасад которого выделялся на фоне других – стены выкрашены красным, а двери – золотом.

На крыльце дома стояли две темнокожие женщины – ньоры – в кричаще-ярких одеждах и тийонах таких размеров, что, казалось, голова у них оторвётся от их тяжести. У одной поверх шёлкового тийона красовалась ещё и красная шляпка, плоская, как блин. И всё это сооружение на голове походило на огромный сказочный гриб.