Чёрная жемчужина Аира

Боже, это же, наверное, больно?

А ещё, глядя на Люсиль, она внезапно подумала о своём отце и даже невольно посмотрела на себя в зеркало. Бабушка об этом не распространялась, вернее, сказала, что не знает ничего, но Летиция умела сложить два и два. И вспоминая серые глаза дяди Готье и его белую кожу, тонкие губы и русые волосы, понимала, что у её дяди и у её отца матери точно были разные. И кто её бабушка по отцовской линии – догадаться было нетрудно.

Квартеронка[4 - Квартеро?н – в колониальной Америке так называли человека, у которого один предок во втором поколении принадлежал к негроидной расе, то есть потомок мулата и белого родителей.

]. И такая же рабыня, как Люсиль?

Может, в этом и была причина той надменности, с которой разговаривала Аннет, глядя на Летицию? В той капле «нечистой» крови, что унаследовала она от второй бабушки?

Какая насмешка! Ведь другая половина её крови, что досталась от Жозефины Мормонтель, восходила по генеалогическому древу к одному из королевских домов Старого Света.

Только это не имело значения. В отличие от Старого света, здесь «чистота» крови играла особую роль в отношениях.

Ужин подали в просторной комнате на первом этаже. И хотя за столом они были втроём – тётя Селин, ещё не вернулась из Реюньона, – но накрыли его по-королевски. Летиции такое обилие серебряных приборов и такой изящный фарфор приходилось видеть только на больших приёмах. А тут – обычный ужин, пусть и в честь её приезда, но она не такая уж необыкновенная гостья, чтобы так ради неё стараться.

И хотя этикет Летиция знала безупречно, но всё равно весь вечер от волнения боялась что-нибудь разбить или опрокинуть, слишком уж пристальным было внимание к её персоне. Она вообще ощущала себя неловко под перекрёстными взглядами дяди и кузины. За столом висело какое-то напряжение. Новые родственники рассматривали её исподтишка – Летиция это чувствовала, даже глядя в тарелку с черепаховым супом. А ещё её смущали две ньоры, которые стояли по обе стороны от стола, мерно размахивая опахалами из перьев, и двое ливрейных слуг, разносивших блюда.

Она не привыкла к такой пышности. Их ужины с бабушкой проходили в куда более скромной обстановке. И чтобы как-то сгладить неловкость, она попросила дядю рассказать о родителях.

– Ну, Жюльен… он был… хорошим человеком, – дядя Готье помешал ложкой суп, – и твоя мать, мадам Вивьен… тоже. Мы не слишком долго были знакомы…

Сказать по правде, из рассказа дяди Летиция особо ничего не вынесла.