Чёрная жемчужина Аира

Её так возмутили слова кузины, что она едва удержалась, чтобы не сказать ей какую-нибудь гадость, – и, наверное, у меня не будет своих рабов. Во всяком случае, я уж точно не буду пороть их для острастки, не разобравшись, кто виноват на самом деле.

Да она вообще не собирается никого пороть! Дикость какая!

– Не будет своих рабов? А кто, скажи на милость, будет рубить тростник на плантации? Кто будет работать? Что за глупость! – фыркнула Аннет.

– Можно нанимать рабочих, как делают в Старом Свете.

Вот даже мсье Жильбер со мной согласен, – ответила Летиция, вспомнив вчерашний разговор и не успев вовремя прикусить язык.

Вот зря она вспомнила о мсье Жильбере. Ох, зря!

У Аннет при этих словах сделалось такое лицо, будто она кипятка хлебнула. Их взгляды с кузиной пересеклись, и, судя по тому, как затрепетали её ноздри, сказать Аннет хотела что-то очень едкое, но, к счастью, вошёл Филипп и предотвратил начавшуюся перепалку.

В это утро он тоже оказался как-то особенно любезен – присел за стол напротив, но есть не стал, лишь выпил чашку кофе и принялся расспрашивать Летицию о всякой ерунде, в основном – о Старом Свете и скачках.

Одет он был франт франтом: в серую тройку, а носки его сапог блестели так, что в них можно было смотреться, как в зеркало, крахмальная рубашка идеальной белизны, поверх – пёстрый атласный жилет, по которому змеилась золотая цепочка часов, и на уложенных тщательно волосах было столько воска, что они, казалось, прилипли к черепу намертво. И бабушке бы он точно не понравился.

Интересно, сколько времени он провёл перед зеркалом? Похоже, даже больше, чем Аннет!

Его вид показался Летиции смешным, и она, едва сдержав улыбку, принялась рассматривать кофейные узоры на стенках чашки.

– Сахар? – кузен подвинул изящную сахарницу с ангелочками на ручках.

– Нет, спасибо, я пью горький, – ответила Летиция.

– Как странно слышать подобное от будущей хозяйки сахарной плантации, – улыбнулся ей Филипп, внимательно глядя в глаза.

Она лишь пожала плечами. Да ничего странного. Бабушка считала, что от сахара портятся зубы, и запирала его в большой кованый сундук. Выдавала только гостям, ну и ещё к празднику – исключительно в тесто для пирогов. Вот и привыкла Летиция пить горьким и кофе, и чай. Зато зубы и правда были у неё прекрасные, так что, похоже, мадам Мормонтель в этом вопросе была права.