Чёрная жемчужина Аира

Дурнота то подкатывала волнами, как прибой, то отступала, и Летиции казалось, что сквозь монотонный рыночный гомон до неё доносится ритмичный стук барабанов. Она потянула завязки шляпки, закрыла глаза и принялась глубоко дышать.

– Всего двадцать луи, мсье, – услышала она откуда-то сбоку негромкий голос торговки и недовольный клёкот, – посмотрите, какой красавец, просто огонь!

Летиция обернулась посмотреть на красавца и увидела одинокую пожилую ньору, стоящую боком между лотков. В её руках был петух. «Красавец» оказался тощ и изрядно обтрёпан.

Голенастый и длинноногий, с сиротливым пером, торчавшим из хвоста, он висел вниз головой в цепких старушечьих руках и всё пытался извернуться и клюнуть женщину в запястье. И, может, она даже украла его где-то – настолько он неприглядно выглядел, – но это было неважно. Всё компенсировалось главным его достоинством – петух был чёрен, как трубочист.

– О! – воскликнула Летиция, спешно доставая из ридикюля монеты. – Я его возьму!

Какое счастье! Можно будет, наконец, уйти отсюда.

– Простите, муасель, но его уже берёт этот мсье, – ответила торговка, качнув петухом в сторону какого-то господина.

– Я… я… я дам вам двадцать пять луи! – Летиция вытащила ещё одну монету.

Мир перед глазами подёрнулся серым, потерял резкость, и убраться от запахов птичьего помёта, гниющих овощей и свиного визга, доносившегося из соседнего ряда, ей хотелось уже просто невыносимо.

Монеты легли на край дощатого прилавка, и торговка, мигом оценив предложение, протянула петуха Летиции.

Всё-таки пять лишних луи на дороге не валяются. Но несчастная птица не успела сменить хозяйку – кто-то встал между ней и торговкой и руку Летиции вместе с монетами аккуратно накрыла большая мужская ладонь.

– Мадмуазель, простите, но за двадцать пять луи вы купите любого петуха на этом рынке. А этот выглядит совсем как мученик, выдержавший сорокадневный пост. Не пугайте вашу кухарку – уступите его мне, – услышала она мягкий приятный голос мсье, которому торговка уже передумала отдавать птицу.

Это был довольно фамильярный жест со стороны незнакомого мужчины, и Летиция повернулась в пол-оборота, собираясь поставить наглеца на место, да так и замерла. У неё даже холодок пробежал по спине – таких тёмных, внимательных и завораживающих глаз ей, кажется, видеть ещё не приходилось. Они с незнакомцем оказались друг напротив друга, зажатые в узком пространстве между двух прилавков и высоких корзин с птицей.