Огненная кровь. Том 1

Ну и кто ест мочёные яблоки с молоком?

– Не стал бы я с утра мешать мочёные яблоки с молоком, учитывая вчерашнее, – деликатно ответил Цинта, – да и ты ведь ещё собирался к леди Смолл…

– Если я не сдох после твоей вчерашней отравы, то уж от молока точно не помру. А к леди Смолл, я, пожалуй, больше вообще не поеду, – ответил Альберт, черкая что-то пером на листе.

– Вот как? И с чего вдруг такая размолвка?

– Знаешь, вчера я хотел написать ей сонет и убил на это весь вечер. Но потом понял, что к слову «любовь» могу срифмовать только «кровь» или «морковь».

Но кровь и любовь рифмует каждый дурак после кружки сидра! И, веришь ли, после двух часов размышлений я даже всерьёз задумался, как вплести «морковь» в сонет! – Альберт воткнул перо в чернильницу. – И тогда меня осенило, что женщина, сонеты для которой наводят на мысли о моркови, мне точно не нужна. Так что нет, я больше не поеду к леди Смолл.

– И такой вывод ты сделал на основании того, что не смог подобрать подходящую рифму?

– Цинта, когда тебя по-настоящему волнует женщина, ты можешь на лету срифмовать даже брюкву и тазобедренную кость, но поверь мне, что мысли о брюкве и костях тебе даже в голову не придут.

– Иной раз я смотрю на то, как ты придумываешь рифмы, разглядывая больного, и не понимаю, кто ты у нас больше: лекарь, поэт или князь?

– Эх, Цинта, – усмехнулся Альберт, – я поэт по призванию, а лекарь по недоразумению! Ну а князем я уже сто раз просил меня не называть.

– Не знаю насчёт поэта, но лекарь из тебя получился бы хороший.

– А ты, таврачья твоя душонка, хочешь сказать, что он не получился? – рассмеялся Альберт.

– Почта с утра пришла, – Цинта положил на стол тонкий конверт. – Одно письмо, и весьма странное.

– Письмо как письмо, чего в нём странного? – спросил князь, разламывая печать.

– Чутьё мне так подсказывает, – вздохнул слуга, полируя стол рукавом ошанки.

– Ох уж это твоё чутьё…

– А подушки зачем подрал, мой князь? Перья теперь везде!

– Это не перья, а снег на Голодном перевале, на котором я чуть было не замёрз весной, когда сдуру поехал короткой дорогой в Лисс.

Как ещё было дамам показать мои мытарства?

– Дамам? Можно подумать то были дамы! Дамы – по десять ланей за ночь! – снова принялся причитать слуга. – А денег-то у нас совсем нету, мой князь, только то и осталось, что я выручил за мазь от коросты, румяна и укропный настой от колик, и из тех ты уже половину спустил на шлюх.