Огненная кровь. Том 2

Она гуляет с ним под руку, позволяет касаться своего лица, она танцует со всеми и только ему она отказывает во всём…

И умом он понимал, что эта ревность глупа, и что у него нет на неё права, что его злость не рациональна, и что поведение Иррис вполне логично, и ничего такого в их прогулке с Гасьярдом нет, но сердце не хотело подчиняться уму. Сердце гнало кровь по венам, заставляя биться пульс в висках, и хотеть только одного – сломать руку дядюшке Гасу, ту самую, в которой он держал треклятый платок.

Альберт отвернулся, ощущая ноздрями огонь, который подобрался уже к самому горлу.

Забыть её. Забыть. Забыть! Он ведь себе поклялся! Прочь из этого дворца…

– Если ты будешь со мной торговаться, то я, пожалуй, отдам себя в добрые руки братишки Себастьяна, – зло бросил Альберт, – Дуарх с ним с портом, если Драгояр проиграет, его мне и так не видать, как своих ушей. Но патенты должны быть моими до поединка и независимо от его исхода. Так ты согласна?

Он смотрел на неё внимательно, и, наверное, что-то было в его лице, от чего Милена прищурилась и ответила коротко:

– Хорошо.

– И ты ему поверишь? – усмехнулся Альберт.

– Насколько я помню наше детство, слово своё ты не нарушал ни разу, – произнесла Милена с вызовом. – Или что-то изменилось?

– Даю слово.

– И ты вот легко ему поверишь? – спросил Драгояр удивлённо. – Тебе что, достаточно одного слова этого бастарда?

– Его слова мне достаточно, – ответила Милена.

– До встречи, – буркнул Альберт и спешно покинул комнату.

Разговор и так продлился почти час, и оставаться здесь было выше его сил.

Он умылся прямо в фонтане, стирая с лица остатки чёрной смолы, и быстрым шагом направился к конюшням. Увидев Таиссу, которая садилась на лошадь, хотел уже пройти мимо, но она его остановила.

– Плохо выглядишь, – усмехнулась она уголками губ, вложив в эту усмешку всё своё высокомерное презрение, – а впрочем, ничего удивительного.

Альберт посмотрел на Таиссу с раздражением, и, хотя об их с Миленой договорённости следовало молчать как можно дольше, но злость, которая переполняла его со вчерашнего вечера, не давала мыслить рационально. Он хотел лишь одного – чтобы Таисса просто замолчала и оставила его в покое. Или, чтобы она, наконец, захлебнулась своей желчью.