Южная роза

Синьор Таливерда покинул виллу ещё вечером – уехал в Алерту, и роль хозяина дома исполнял его старший сын: демонстрировал гостям ружья и новую свору сегуджио – великолепных гончих палевого окраса, подаренных отцу на недавний юбилей. Синьоры расположились в большой летней беседке, где вели неспешную беседу о перспективах осенней охоты на уток и зайцев и применении новомодного бездымного пороха. А пока синьоры отдыхали, слуги в парке неутомимо готовились к вечернему балу-маскараду: ставили шатры, украшали деревья фонариками и гирляндами, а перила – серпантином.

Форстер и его друг уехали с рассветом. Синьор Таливерда назначил встречу в столице, и им следовало торопиться, чтобы успеть к вечернему карнавалу. Всю дорогу Винсент давал наставления и советы, и к концу пути Форстер почти перестал его слушать.

Всё, что говорил его друг, было правильно – что нужно последовать рекомендациям синьора Домазо и рассмотреть вариант брака с Паолой Кавальканти. Но сама мысль следовать советам друга вызывала у Форстера внутреннее сопротивление.

Потому что заплатить за возможность спасти Волхард предстояло ценой вечной разлуки с ним. Женитьба на Паоле Кавальканти в итоге приведёт к тому, что ему придётся перебраться в Алерту, оставив семейное гнездо в руках управляющего. Жить в этом душном пыльном городе, схваченном тесным корсетом узких каменных улиц, с надоедливым шумом экипажей и криками торговцев за окнами, с дымкой влаги над морем, от которой не видно звёзд, таскаться по балам, вести пустые вежливые разговоры и со скукой наблюдать, как его глупая жена занята с утра до вечера нарядами и болтовнёй…

И как бы он ни пытался примирить себя с этой мыслью за те полтора часа, что они ехали в столицу, нужно сказать, что битву с собственной гордостью он в итоге проиграл.

Если будет хоть малейший шанс избежать этого брака – он им воспользуется.

Они провели в приёмном покое палаццо Таливерда не меньше часа, пока герцог принимал каких-то важных негоциантов из Базильи.

И когда они, наконец, торжественно удалились, раскрасневшиеся и довольные, слуга махнул Форстеру – входите.

Чезаре Таливерда встретил его неприятным цепким взглядом. Молча указал на кресло, обтянутое парчой с геральдическим узором его дома, а сам сел напротив. Между ними остался лишь изящный столик, инкрустированный слоновой костью, на котором слуга разливал кофе по маленьким фарфоровым чашкам. Обстановка кабинета давила своей мрачностью.