Вересковый мед

Чуть позже, когда бежала по лесу, всё думала о том, что зря она это сделала, что в гневе тавиррцы могут сжечь замок, убить тётю или её детей, они могут всё…

Но в тот момент ненависти в ней было столько, что, натягивая тетиву лука, Эрика совсем не владела собой. А вот потом брела домой с тяжёлым сердцем, не зная, что в итоге увидит там. И поклялась себе, что больше не будет такой безрассудной. Но в замок Эрика попала уже почти на закате, одновременно с тавиррским отрядом, и все её клятвы пошли прахом, едва она увидела, как эти захватчики себя ведут.

Когда услышала, что они говорят. Как насмехаются над замком и людьми. А когда в окно увидела, как их командор пнул несчастного петуха, ненависть вспыхнула в ней с новой силой, как сухая листва.

– Жаль, что я не попала тебе в горло, проклятый пёс! – прошептала она, бессильно вжимаясь пальцами в каменную стену и глядя на незваных гостей с высоты второго этажа.

Она ненавидела короля, но для неё он был далёкой неизвестной фигурой, да и все тавиррские захватчики тоже были на одно лицо.

До сегодняшнего дня. Сегодня всё изменилось. Если раньше её ненависть к врагам была похожа на грозовое облако, которое охватывало всю Тавирру и всех её жителей в равной мере, то сейчас она сосредоточилась на одном человеке, превратившись в острую стрелу. Её враг обрёл вполне конкретные очертания, и имя ему – Викфорд Адемар. Этот заносчивый самоуверенный тавиррский пёс, который смотрел на всё с презрением, который даже несчастного петуха пнул ногой так, словно ему противно было прикасаться ко всему здесь. И когда Эрика увидела, как он велел привязать тётю к стулу, в ней словно лопнула натянутая струна.

Она убьёт его. И пусть её отвезут в Кальвиль, пусть она станет женой короля, или пусть даже казнят… Но одну жертву на алтарь этой войны она всё-таки сможет положить. И этой жертвой будет род Адемаров, тех, кто виновен в гибели её семьи. А этот заносчивый пёс умрёт первым. Она видела, как он бледен, как вытирает со лба пот, а значит то, что сказал отец об этих стрелах – правда.

Они убивают тех, в ком есть Дар. Вот и отлично!

Но пёс не умер. Эрика слышала, как к нему приводили лекаря. Тот шил его рану и всё удивлялся вслух, что можно было и не шить – края будто сами сошлись. Ночью командора лихорадило, он бредил и ругался на южном наречии. Эрика прокралась в темноте вниз и, спрятавшись в оконной нише на лестнице, прислушивалась к его брани и разговорам псов. И ничего хорошего их слова ей не сулили.