Закономерная ошибка. Cредневековый фантастический приключенческий шпионский детектив

Хотя простыни они могли бы и постирать, а грязь отмыть – это им позволило бы намного больше брать за комнату.

– Умный, значит? А кому эта грязь, кроме тебя мешает?

– Тебе она тоже мешает и раздражает, но ты почему-то терпишь.

– Потому, что меня научили терпеть, а не ныть как плаксивая баба по любому поводу, а иногда и без всякого повода! Ещё заплачь!

– А удовольствие от жизни ты получать не пробовал?

– Моё понимание удовольствия от жизни это когда у тебя не могут его взять и отнять, а у тебя его отнять ничего не стоит, раз у тебя даже не самая грязная комната всё удовольствие от жизни отбила.

Дакам понял бессмысленность спора и промолчал. Они с Чимвогом расходились не в мелочах их взглядов на жизнь а в самой их основе.

– Кстати, об удовольствии от жизни. Я обещал тебе потаскуху.

– Если у них такие простыни, то я представляю, какие у них здесь потаскухи! У них же лицо должно быть как задница!

– Не любишь некрасивые задницы? А ты закрой глаза или завяжи, чтобы тела не видеть.

Лично проверял – всегда помогает! А если ты только лицо закрыть хочешь, то и мешка на её голове хватит.

Дакам догадался, что Чимвог ему подвирает. Мешок на голове для обеспечения неузнаваемости всегда был одним из любимых приёмов, когда надо никого не убить и тайну сохранить. Но зачем сохранять их лица от взгляда потаскухи, если сам хозяин их всех видел в лицо. Что и кому здесь может рассказать потаскуха? Хотя её можно прихватить с собой, а хозяин останется здесь. А что и кому помешает точно так же прихватить и хозяина? Или хозяин совсем не такой простой, каким на первый взгляд показался? А может, это просто уловка, чтобы вызвать у него ненужные подозрения и нарочно сбить с толку?

Если отбросить невозможность смотреть во время тыка на лицо, то потаскуха им на эту ночь досталась весьма неплохая и почти чистая, с большой грудью и круглым, не обвисшим задом.

Хотя всё тело у неё в какой-то мере было немного мужиковатым. Видимо, тяжёлая работа в деревне развивает в женском теле мужские черты, но в таком унылом и заросшем грязью месте она была просто красавицей.

Чимвог стоял рядом со своей кроватью выпивая с помощником и с любопытством наблюдал, как Дакам лишается девственности с на всю ночь снятой ими потаскухой. Землетрясения не произошло, воздух не вспыхнул, гром не грянул и молнии над кроватью не засверкали.

Девица пошла по кругу и после нескольких кругов Чимвог и Теваб уже больше пили, чем ей пользовались.