Серость. Про то, как будет

Праздник длился не долго, нас быстро вывели в коридор и проводили в соседнюю палату, где находился тот самый старик уже известный мне по столовой и еще двое больных. Мы скромно встали в углу не проявляя активности. Старик помани меня рукой и жестом предложил сесть на свою кровать рядом с ним. Я поколебавшись принял его предложение и сел рядом с ним. От него несло старостью и мочой, но это был привычный запах для этих мест. и тут в моей голове снова раздался знакомый голос. – «ты принимаешь мое предложение?» спросил голос.

Я взглянул на старика и он слегка улыбнулся чуть приоткрыв почти беззубый рот, дав мне понять, что это он говорит со мной. Голос в моей голове звучал бодро и молодо, и это никак не вязалось с его возрастом. Как будто читая мои мысли он сразу изменил его на старческий сиплый, а через предложение на бесстрастный дикторский голос Левитана и снова слегка улыбнулся. Я понял что он так шутит и возможно ему ничего не стоит заговорить со мной женским или даже детским голосом. Но как он узнал что я могу быть ему полезным, и с чего он взял что я действительно полезен? Секунду помолчав, он ответил отведя глаза – что мы давно знакомы с ним и то, что я здесь уже не первый раз. Наблюдая за моими побегами отсюда он всегда встречал и мои возвращения не помнящего, потерянного, и все начиналось сначала. Мои видения будущего, наше знакомство, подготовка к побегу, дружба, восстановление моей памяти. и каждый раз как в ретрофильме «день сурка» с интервалами в несколько лет я раз за разом просыпаюсь на своей больничной койке, возвращенный из очередной реальности в настоящее. А потом он сказал, чтобы я окончательно поверил в его искренность и слова, что мне нужно заглянуть под свою койку, и там на стене я увижу отметки дат прошлых моих пребываний здесь. Через мгновение за нами пришли. Санитары вставили новый стеклопакет и мы смогли вернуться в свою палату. В палате все еще было свежо и от этого на душе стало легче. Дождавшись когда они покинут палату, я как бы случайно уронил банку с таблетками на пол и она закатилась под кровать. Я незамедлительно полез ее искать. Еще было светло и на серой стене под кроватью проступали штрихи начертаний в виде палочек в строку, всего три столбика. Мне следовало начать чертить в четвертом. и я корябнул краску ногтем, снова и снова, пока краска не поддалась и не появилась неровная черта, означающая первый день начала отсчета. Теперь я стал доверять старику, хотя он не представился.