Побочный эффект

Вокруг благоухало море зелени, и среди этого царства красок особенно выделялись огромные бутоны белых роз и еще каких-то незнакомых Луканову цветов.

– Разве они не прекрасны? – восхищенно, словно юнец во время первой влюбленности, прошептал профессор. Его глаза горели. – Посмотрите! Цветы – как женщины! Прекрасные, с виду беззащитные, но не стоит обольщаться – у некоторых есть шипы!

Он сдвинул пальцем нежный бутон розы, обнажив острый шип.

– Розами все засадил Прохор, по моей просьбе, – довольно произнес Сосновский.

Луканов кивнул, подумав, что с трудом представляет Прохора с его огромными ручищами, ухаживающим за нежными цветами.

– А вот это бругмансия белоснежная. Очень красивое, не правда ли? Но при этом чрезвычайно ядовитое.

– Как Вера Павловна, – вставил Сергей. Сосновский осуждающе посмотрел на него, но от Луканова не укрылась легкая улыбка в глазах профессора – уж больно точно Сергей подметил сходство.

Сосновский раскурил трубку, и с удовлетворением оглядел территорию.

– Вот так, Валерий Павлович, не каждому в жизни везет оказаться в таком месте! Старинная усадьба, не какого-нибудь, а девятнадцатого века! Между прочим, это барокко. Здесь проживало семейство Петровских. А теперь вот, видите, дом служит на благо общества.

Валерий не разделял восторга Сосновского, даже несмотря на то, что действие «Лирики» еще не кончилось. Он взглянул на Горина – похоже, тот давно привык к оптимизму профессора, и слушал рассеянно.

– Места у нас хорошие! За лесом река, за рекой – поле и болото. Вам, молодежи, все больше города подавай. А настоящая жизнь – она здесь, в Болотове! – восторгался Сосновский. – Уверен, вы еще по достоинству оцените ваше новое назначение.

– Не сомневаюсь, – сухо ответил Луканов.

Они прошли дальше, и профессор остановился у ограды.

– А кто забор поломал? – недовольно спросил профессор.

Действительно, в затейливой чугунной ограде высотой выше человеческого роста не хватало пары мощных штырей.

– Поймать бы и уши оторвать! – в сердцах воскликнул профессор.

– А сердце – вырвать и съесть, – глухо произнес Сергей.

Сосновский бросил неодобрительный взгляд на Горина и явно что-то хотел сказать – но отвлекся на Нину Гавриловну, которая как раз выливала грязную воду из ведра под кусты роз.