Карболитовое сердце

Из залежей хлама по углам старичина извлёк несколько огнетушителей – они теперь злобно шипели вялыми струями во все стороны.

Окинув картину взглядом, маэстро добавил последний штрих: несколько охапок окурков, мусора и натурального дерьма были раскиданы в стороны из его бесценной «хозяйственной сумки-тележки». Так вот зачем старой её тащил!

– Пусть теперь анализируют, анализаторы анальные. Генетики… Ходу!

Крыс взорвал зарядик перед самым носом преследователей, когда те почти уже вышибли дверь.

Через пару минут Филин спросил Рамена, не перестающего щедро сеять дерьмо:

– А почему кавес? Чем кавесы не угодили?

– А потому что спалят всё!!! – загадочно ответил диггер и визгливо заржал.

Крыс оказался ещё и бережлив: остальные заряды не взрывал, а направлял в тележку к Рамену, вместе с датчиками. Под конец старой еле волок ту сумку, а не влезшие устройства вереницей ползли за ним следом, как посуда в поэме «Федорино Горе». Оглянувшись ненароком, диггерище ветвисто выматерился и вывалил всё добро на пол: пусть бегает само, раз такое резвое.

В Троицк Ваня не поехал, хотя и уговаривали. Уже к ночи, отмывшись, пожрав и переодевшись, он выбрался к метро за пивом, баллистолом и трубочным зельем. Климат совсем вразнос пошёл: во тьме, осаживая сугробы, сеялся первый в этом году дождь. Это в феврале-то!

Всё уже успокоилось, на площади прибрали, взорванную машину утащили в металлолом. Лишь два фургона телевизионщиков стояли у перетянутого полосатой лентой розового крыльца «Авроры».

Невыпряженная телевизионная лошадь кушала овёс из сумки, подвешенной на шею, топталась под дождём с ноги на ногу. Всхрапнув, зашипела на Филина пневматикой.

Перевёрнутый полковой котёл сиротливо лежал поверх обгорелых дров. Больше всего в сложившейся ситуации Ваня, как любой голодавший, жалел попусту пропавшую еду. Сытно пахло чем-то с мясом. Ещё поверх дождя воняло мокрыми конями, тротилом и горелой изоляцией.

Почти все сидели где-нибудь под крышей, лишь у подземного перехода, неровно шатаясь, упрямо буцкались двое пьяных. Боевитый казачок, весь в шевронах с медалями, всерьёз теснил большого плюшевого кота с розовым рюкзаком. Городовой, обычно довлеющий поблизости, теперь мастерски отсутствовал. Служивого удалось отвлечь сигареткой, но ничего внятного он не поведал. Последним ярким пятном реальности для урядника стал подрыв его БТРа в Боровском котле.