Аутодафе

Мы так считаем.

Она увидела, что я жду подробностей, и веско произнесла:

– То, что останется в тебе, иногда будет отпугивать тьму, иногда, наоборот, привлекать. Не всегда и не везде, но просто помни об этом.

Выводы из ее туманных слов я сделал быстро:

– Выходит, твари всех мастей или примут меня за своего, или же, наоборот, решат поживиться за мой счет?

– Не совсем так. Моя сила защитит тебя, но в некоторые дни, когда луна будет полна, ты станешь уязвим для глаз мрака.

Я поразмыслил над таким вариантом:

– Все равно звучит гораздо лучше, чем смерть на плече Пугала.

– Это еще не все откровения. Целебная магия церкви, а также мощи ваших святых теперь вряд ли тебе помогут после лекарств Темнолесья.

– Если кто-то узнает, что на меня не действует обычная благодать молитв, у церковников возникнут вопросы, и святой официум с меня не слезет. Мне бы не хотелось доказывать им, что во мне нет бесов. Боюсь, они просто не поверят.

– Сожалею, Людвиг. Я ничего не могу с этим сделать, – грустно сказала пророчица.

– Подведем итог. Из плюсов: мне не страшны яды. Из минусов: меня не может вылечить ни один клирик, что, возможно, приведет меня на костер, и некоторые темные твари обратят на меня внимание. Один к двум. Не слишком удачный расклад.

София одобряюще улыбнулась:

– Главное, что ты жив. Когда закончишь лечение, приходи. Обсудим то, что ты узнал в деревне.

Она покинула бассейн и, обнаженная, скрылась в лесу.

– Клянусь всеми апостолами, она опять превратится в змеюку, – сказал Проповедник из кустов.

Я посмотрел на него с большой долей скептицизма:

– Скажи, пожалуйста, кого ты пытаешься обмануть? Я же вижу, что ты с нее глаз не сводишь. И прогнать тебя не могу даже я.

Он сразу же принял вид оскорбленной невинности, но, поняв, что на этот раз у него вряд ли получится обвести меня вокруг пальца, сказал:

– Никогда не видел таких привлекательных людей.

– Она не человек.

– Один черт, прости господи.

– Вполне тебя понимаю.

Старый пеликан по привычке вытер кровь на щеке:

– Я слышал, о чем вы говорили. Меня беспокоит тьма, которая в тебе, пускай ее всего лишь крупинка.

Я ничего не сказал ему, выбрался из воды и начал вытираться.

– Людвиг?

– Ну?

– Что ты будешь делать, когда вернешься?

Меня его вопрос не удивил.

– До этого, старина, надо еще дожить.