Жена напрокат, или Беременна от бывшего

 – Какая разница! Вламываться в мою спальню у Лолы уже нет права!

– Эм… Я просила ее подождать в…

Остаток фразы застрял у Марианны в горле, и я даже не сразу поняла – почему. Однако уже спустя минуту увидела и, кажется, стала краснее чем платье нашей очередной гостьи.

Не знаю, как, но из-под кровати торчал край моего рисунка. Причем, именно та его часть, где красовалось самое интересное в фигуре спящего Руслана.

– Ммм… – Марианна подняла листок. – А похоже…

Держа портрет на вытянутой руке она пару минут смотрела то на листок, а то на Руслана – словно сличала.

– Вот уж не подумала бы, что у тебя, Руслан такие выдающиеся достоинства! – резюмировала Марианна. – Весь в деда! От того любовницы пару раз выбегали с криками ужаса. Вас не пугает? – спросила она у меня.

Я все еще не знала куда спрятать глаза, поэтому выпалила, не глядя на Марианну.

– Именно это меня в нем так и привлекает! Совершенство размеров и форм.

Боже! Какой бред я несу! Просто от смущения правильные слова не приходили на ум.

А Марианна изучала меня минут пять с ног до головы, будто прикидывала соответствие наших с Русланом размеров.

Наконец, она отвисла и заявила, окончательно вгоняя меня в краску:

– Что ж! Раз вы оба так этим гордитесь, повешу картину в общий холл!

Я собиралась возражать, но Марианна забрала листок и гордо вышла из комнаты.

Руслан сел на кровать и принялся хохотать. А я просто не знала, что делать. То ли выпрыгнуть в окно из этого элитного дурдома, то ли догнать сестру Ефима Германовича и конфисковать картину, то ли потребовать, чтобы Баженов успокоился.

Наконец, глядя как он корчится от хохота, я тоже захихикала.

– Ты мне не льстила? – уточнил вдруг лже-муж.

– Не знаю. Я измеряла пропорции ночью, на глаз, – пожала я плечами.

– Хочешь перепроверить?

– Нет уж! Спасибо!

– Уверена? У меня в кабинете есть сантиметр…

– Обойдусь.

Мы еще посмеялись и внезапно оказалось, что можем общаться уже без прежнего напряжения.

Злые слова больше не рвались с моего языка, и убить Баженова уже не хотелось.

– Мир? – Руслан протянул мне руку. – Учти, я ведь прощаю тебе то, что ты выставила мою неудовлетворенность на всеобщее обозрение. Значит и ты должна мне простить неудовлетворенность.

– Она, правда, повесит это в холл? – уточнила я.

– Еще как повесит! И не удивлюсь, если рядом с парадным портретом деда.

Я хихикнула, воображая это соседство.