Ловцы удачи

 – У меня фора в несколько часов, убийцы значительно отстают.

– Ты не скроешься от них, и шеллэн не оставит тебя в покое. Ты – первый, кто осмелился открыто перечить ему и кираллэте. Такое не прощается. Беги, Ласэрэлонд. На самый край земли, иначе все это было бесполезно.

Он увидел, что я хочу возразить, и с нажимом произнес:

– Мне бы очень не хотелось, чтобы моя смерть оказалась напрасной. Так что выживи.

– Я постараюсь исчезнуть.

– Хорошо. – Его благородное лицо было серым от боли и потери крови.

Он шумно вдохнул.

– Я что-нибудь могу для тебя сделать? – спросил я.

Нелан лишь качнул головой и посмотрел на безмятежный лес, губы его тронула горькая улыбка.

– Об одном жалею – больше не увижу дом, – сказал летун.

Еще через минуту он перестал дышать. Клинком я перерезал травяные ремни и с некоторым трудом вытащил его тело из кабины. Затем отнес в клевер, над которым умиротворенно гудели собирающие нектар шмели. У меня не было лопаты, да это и не требовалось. Тело эльфа должно покоиться под дубами, а если их нет поблизости, то следует предоставить его прах ветру и цветам.

Я закрыл ему глаза, отстегнул с его пояса желтую пластинку, которая есть у каждого летуна моего народа. Бросил на тело и произнес формулу освобождения.

Кокон теплого света окутал Нелана, а когда погас – в небо взлетел целый рой семян, похожих на солнечные искорки. Тепло-желтые и воздушные, они поднялись над лугом и, подхваченные внезапным порывом ветра, отправились в свой последний полет, чтобы спустя несколько десятков лет превратиться в прекрасные, могучие деревья.

Там, где совсем недавно лежал мой бывший друг, остался лишь примятый клевер.

Я мог бы сказать напоследок, что сожалею. И что не стоило ему влезать в эту историю. Но лишь с тяжелым сердцем направился обратно к стреколету.

Бесконечный лес сменился ухоженными полями, песочно-охряными извилистыми дорогами и уютными деревушками с белыми домиками, а впереди, над горизонтом, показалась бледная дымка – первый предвестник океана.

Семерка убийц из моего народа была еще далеко, я все еще опережал их, спеша к самому южному форпосту на Западном материке.

Земля, длинным языком протянувшаяся между гномьим Вестхаймом и дикими лесами Грачиного края, в этом регионе выглядела гораздо менее оживленной, чем другие человеческие территории. Я не помнил название, которое дали городу люди, – на наших картах он именовался Аллэ-ат-курос – Прибрежный.

Я сделал круг, изучая местность.