Вопреки родительскому мнению

 – повысив голос возмутился я.

– Я же говорю, просто так, всё иди, а то ещё сверху чертёж дам!

Подавленным и расстроенным я уселся на своё рабочее место. Поводил карандашом по листу бумаги и начал просто наблюдать за происходящим в аудитории. Кто-то в спешке дочерчивал свои эскизы, девочки заигрывали с противным Пузырём, который охотно помогал им и ставил положительные отметки. Подошёл ещё один парень, с которым я отлично общаюсь – Витя. На этот раз преподаватель вообще решил не смотреть на эскизы и просто сказал «иди».

Витька парень низенький и худенький, который мог начать переживать по любому поводу и редко высказывал своё возмущение в лицо. Он мне всегда нравился, можно сказать тянул к себе. И после холодного приёма преподавателя он просто пошёл и сел на своё место.

К концу пары компетентный преподаватель начал зачитывать отметки, которые поставил нам на этой аттестации. Я, как и ожидал, был не аттестован, а со мной ещё треть группы, после пары не аттестованные высказали своё возмущение друг другу, поделились своей злостью и недовольством с другими.

Это ни к чему конечно же не привело, наша злость была уже бессмысленна, у нас стояли плохие отметки, и оставалось только стараться не получить ещё две не аттестации.

Следующей парой была злосчастная и такая не любимая для меня механика. На паре присутствовали абсолютно все. В аудиторию зашёл наш преподаватель: невысокий дедуля лет восьмидесяти, с едва видными волосами на голове и ужасной улыбкой, посмотрев на которую становилось не по себе.

Он сразу же начал рубить с топора.

– Все, кто пропустил мои занятия – должники! Если пропустили лекцию – её надо отработать, пропустили практическое занятие – я вам даю дополнительную задачу и её надо защитить! – хрипло и улыбаясь проговорил дед.

«Офигеть, – подумал я, – и как мне теперь отработать пропущенную лекцию и практическое занятие, пока я болел? Не мог же я во время всемирного карантина пойти с температурой на занятия!» В это время Геннадий, а именно так звали принципиального дедулю, начал писать новую тему и задачу на доске.

Писал он также противно ,как и улыбался. С поднятым высоко от других четырёх пальцев мизинцем, как будто хотел показать своё эстетское происхождение или маразм.

Разобрав задачу и ответив на все вопросы Матвея, Геннадий начал вызывать к доске по одному студенту, первый студент отказался выходить, за что получил единицу. Второй вызванный студент также отказался выходить, итог остался прежним.