Ловушка для духа

– Я не могу доверять людям, пытавшимся уничтожить моих друзей.

– Повторяю еще раз, Сагюнаро, никто не собирался убивать твоих друзей. – Маг небрежно швырнул несколько монет нищим, торопливо отползающим в сторону с его дороги и, не слушая восхвалений в свой адрес, продолжил: – Мы пытались остановить двух мальчишек, по глупости забравшихся туда, где им быть не положено. Хотели просто поговорить с ними, но они решили, что их жизням угрожает опасность, и сами напали на нас. Так же как и ты.

– Я не нападал на вас.

– Верно. Не ты. Это сделал твой шиисан. Тот самый, с которым ты не можешь справиться самостоятельно.

Сагюнаро на миг прикрыл глаза, свет дня слепил его, а слова Руама все больше затягивали в паутину лжи, которая выглядела очень похожей на правду.

Но он знал, что это ложь.

Ему вдруг вспомнились слова, которые часто произносил отец после встречи со своими даймэ[1 - Даймэ – вассал.].

«Люди не лгут. Они говорят правду. Свою правду. То, что считают или хотят считать истиной.

Твое дело – принимать ее или нет. Ты должен понимать, насколько она соответствует твоим интересам». Голос отца – уверенный, властный, звучал так явственно, словно тот был рядом. Сагюнаро покачал головой. Теперь у него было две правды – одна человеческая, другая принадлежала неизгоняемому.

Они спустились с холма и сразу погрузились в путаницу переулков, заваленных мусором и гниющими отбросами.

Румунг не был похож на Варру. Он вообще не вызывал у Сагюнаро ассоциаций ни с одним из городов, которые тот видел.

Здесь оставалось сумрачно и сыро, несмотря на яркое солнце, висящее над домами, – улицы были такими узкими, что почти смыкающиеся крыши не пропускали свет. Тучи мух вились над кучами рыбьих голов, костей и внутренностей. Похоже, никто не утруждался относить отходы на свалку, закапывать или сжигать – каждый бросал мусор у собственного порога.

По земле растекались зеленые зловонные лужи. На стенах, покрытых потеками сырости и плесени, виднелись полустершиеся рисунки – прекрасные и уродливые духи, большинство из них незнакомые Сагюнаро, криво нацарапанные символы защиты.

Черноволосые женщины и мужчины, серые от грязи, но в ярких и тоже не очень чистых одеждах, занимались своими делами – шли с корзинами на базар, судя по острому запаху фруктов и мяса, находящийся совсем близко, выплескивали помои на дорогу, сплетничали, ссорились, разделывали туши прямо на улице. Носились, играя, сопливые растрепанные дети.