Нимуэй

Это ещё что за шутки? Слуховые галлюцинации? Но ведь врач только что сказал, что в порядке. Что делать?

Я испуганно заозиралась по сторонам, ища взглядом Алекс. Она сидела в коридоре на скамеечке у окна, рассматривая свои ногти. На ватных ногах, я подошла к ней и села рядом. Она бросила на меня один взгляд и лицо её стало тревожным.

– Ты как?

А я не знала. Мне вдруг стало страшно за себя. Я ведь ещё так молода, совсем юная, а уже с ума схожу.

– Не хочу до конца жизни просидеть в психушке, – озвучила свои страхи.

Алекс ошарашенно посмотрела на меня и предположила. Что с результатами там вообще всё плохо. Я поспешила уверить её, что там всё в порядке, но я слышу, вижу и чувствую то, чего быть не может. Подруга снова оглядела меня, нахмурилась, закусывая щеку изнутри. Но высказать свои мысли не успела, нас прервал мистер Коллинз:

– Девочки, нам нужно поговорить с вами обеими. С глазу на глаз.

Мы с подругой в очередной раз беспокойно переглянулись.

В личном кабинете Коллинза, тяжело вздохнув, он начал издалека.

– Мисс Готтен, ваши результаты оказались не просто удовлетворительными, но редкими. Всплеск работы всех частей мозга такой, будто бы вам вкололи несколько кубиков адреналина. Вы что-нибудь ели, пили или принимали с момента выписки?

– Нет, – покачала головой.

– Верю на слово, – сказал он, а сам многозначительно посмотрел на миссис Эванс. И взгляд этот был такой, будто от меня что-то скрывают. Я решила, была не была и рискнула, задав вопрос:

– Я слышала ваш разговор.

О чём шла речь? Кто я для вас двоих? И при чём тут Алекс? – подруга дёрнулась, услышав своё имя.

– Понимаете, мисс Готтен, таких показателей у обычных людей почти не встречается. В последний раз такие результаты были почти сорок лет назад.

– Тридцать семь, точнее, – поправила Вероника из-за спины врача. Немного помолчав, она добавила: – Такие показатели были у меня в мои двадцать лет.

– И что? – я всё ещё не видела никакой связи, кроме одной – чем дальше, тем странней.

И страшней.

– Дело в том, что такие результаты бывают крайне опасны для самих людей. Многие ученные, в стремлении познать человеческий организм и, в особенности, мозг, готовы пойти на многое, – в том числе страшные вещи, – что бы добыть образцы и провести опыты. А всё ради того, что бы все секреты человеческого мозга. И не всегда настолько во благо науки, сколько в личных эгоистичных целях.

– Стоп, стоп, стоп, – поднялась Алекс, выставляя обе руки вперёд.