Удачное решение

Но почему он подослал одну из армии шавок, что пускали по нему слюнки, а не сделал всё сам? О чём и спросила вслед пустоту.

– Он развлекается с тобой, нищебродка, – пропела другая мерзавка.

– А ты поищи пока свои книги с тетрадками, может, они научат тебя быть более дружелюбной, – сказала художница и ушла, подружки её скрылись следом.

Немного побродив по залу, я обнаружила свои записи на самой верхней полке, а передвижной лестницы как раз не было рядом. Всё продумала, гадина! Они были аккуратно сложены ровно на такой высоте, что бы я еле-еле дотянулась пальцами, став при этом на носочки.

Лежи они хоть сантиметром выше – я бы не достала. И это было бы к лучшему.

Ведь как только я стянула свои записи, что повалились на пол, вслед за ними на меня упала банка без крышки с мокрым кошачьим кормом, от которого несло, как от помойной ямы. Как бедные животные вообще едят это? Фу, гадость!

И за спиной я услышала ржание! Повернулась, а эти воблы чуть за животы не хватались, так им было весело.

Ну хоть телефонов в руках нет, значит это останется только между нами. Если, не считать ещё половину академии, которую я встречу по пути в свою комнату. Просто прекрасно!

– Дрянь! – прорычала я. Не успев сообразить, что делаю – я подлетела к ней и с кулака зарядила в нос. Девчонка упала на пятую точку, а из носа показалась красная жидкость. Она начала реветь, а подружки скакать вокруг, поливая меня матерными выражениями. Я собрала тетради и убежала.

Я сразу же позвонила Джеку и попросила зайти ко мне. В слезах, я рассказала ему всё, что произошло. Он успокоил меня, пообещал помочь отомстить, сказал, что придумает что-то грандиозное.

Бенсон сперва долго вычищал мои волосы от корма, потом заставил меня сходить в душ, а ещё позже мы проговорили несколько часов, я так и уснула, а он ушёл к себе.

Ещё несколько дней я совершенно не хотела вылезать из своей маленькой уютной комнатки, но пары пропускать было нельзя.

Я собрала все свои силы и пошла в этот жестокий мир академии Виста. Я и представить не могла, что можно сделать такого же противного и отвратительного, что было бы «достойно» его поступка.

Несколько дней я ходила, опустив голову. То и дело за спиной слышались шепотки. Было стыдно. Отчего-то я не бросалась язвительными ответами, мне просто хотелось стать невидимкой. Впервые в жизни. Только и делала, что чертыхалась на врага.