Униженные и оскорбленные, или Тело в красном чемодане

Когда Гена узнал, что Тамара ему изменяет, застав ее на кухне, сидящую на коленях у Антона, он решил съехать, чтобы не встречаться с ней в общем коридоре и не слушать, как она сидит у Антона в комнате, смеется и не только. Как раз его призвали в армию и ему скоро пришлось бы уезжать. Гена попросился на несколько дней к своему другу и оттуда ходил на работу. Перед этим, он проставился в общежитии за свой уход, сказав, что уже через несколько дней уедет служить родине. На пятнадцатое ноября он купил билет до матери и хотел быть у нее до самой армии.

Вот только зарплату ему пятнадцатого числа не выдали, а проводы он хотел праздновать на свои деньги. Поэтому, он приехал пятнадцатого, пригласил всех друзей на двадцать шестое, а сам вернулся обратно, поработал еще несколько смен, а двадцать пятого получил расчет и уехал. Туда и обратно его довез сосед, на машине, поэтому билеты на вокзале он не покупал. Свои выходные он проводил с другом, так как работали они вместе в одну смену, соответственно и отдыхали тоже вместе, и друг это подтвердит.

Теперь, версия того, что Гена убил Тамару, провалилась. Я, конечно, понимала, что друг мог подтвердить алиби по его просьбе, но против фактов не попрешь. Да и Тамара оказалось была беременна от кого-то другого, расстался он с ней до исчезновения, ботинки рядом с ее телом Антона. Ну все, тупик.

– Антон не мог убить Тамару! – сказала я, кипя от злости и безысходности.

– Так может и не он. – успокаивала Юля.

– Но ботинки то его.

 – злилась я.

– Ну так если ботинки его, значит он. – спокойно сказал Гена.

– Ботинки специально подбросили, чтобы на него подумали. – сказала я утвердительным тоном.

– Получается это я. – все также спокойно сказал Гена.

– Я этого не говорила.

– Ну, а кто? Меня же проверяли, из армии вызвали.

– Да никто тебя не обвиняет. – пыталась сгладить обстановку Юля – Просто ботинки мог оставить или Антон или кто-то из общежития. Это же логично.

– Логично.» – согласился Гена.

– А если это не Антон и не ты, то кто? Отчим что ли мой или дядя Эдик? Им то зачем? Или я или мама? – рассуждала Юля.

– Тот, от кого она беременна была. – предположил Гена.

– А как он сюда пришел? Мы неужели не услышали бы? – недоумевала Юля.

– Да батя с отчимом твоим так орали пьяные, что все могло быть.

– Ага. И кровь кто-то убрал незаметно и разрезал. Прям ни следа не оставил. Надел ботинки Антона и ушёл. – с сарказмом сказала Юля.