Я забыла все на свете

Я забираюсь на табурет и нахожу в верхнем ящике все необходимое для нашей корабельной фауны: тунец в масле, собачий паштет, финики в брикетах, орехи, миндаль, сушеные абрикосы – то-то крикун обрадуется! Учуяв запах еды, он слезает, наконец, с моего плеча. Я ставлю корзинку с сухофруктами на стол, два блюдца – с рыбой и с паштетом – на пол в столовой. Обезьяна немедленно принимается за орехи. Открываю обе клетки. Собака выходит без опаски, но кот остается лежать в клетке, сердито шипя. Я чуть не тычу ему в нос блюдцем с тунцом.

Хватит с ним носиться, проголодается – сам выйдет и поест.

Пора заняться своим перекусом. Я в восторге от чудес, от магии Эликса. Не могла себе представить подобной сохранности съестного! Теперь я горда тем, что состою на службе у обладателя таких невероятных способностей. Вдруг, познакомившись поближе, он согласится взять меня в ученицы?

Я долго выбираю и наконец склоняюсь в пользу толстого ломтя свежего хлеба с белым сыром и куска теплого яблочного пирога. До чего вкусно! Не знала бы, что к чему, точно решила бы, что пирог вот-вот испечен.

Не могу удержаться и беру добавку. После чего засыпаю прямо на скамейке, сытая и спокойная.

Очнувшись после сиесты, я долго не могу сообразить, где нахожусь. Сколько прошло времени?

Я не могу шелохнуться и начинаю паниковать, но быстро соображаю, что опасаться нечего. Просто на моих ногах растянулась болонка. Кот предпочел свернуться у меня на животе. Капуцин занял уже привычное место на моем плече.

Пошевелишься тут! Но мое сердце ликует, так они выразили свою благодарность.

Увы, идиллия длится недолго. Ее грубо прерывает один из братьев-догронов, вбежавший в столовую. От него так разит серой, что у меня перехватывает дыхание. Зверье, дружно пробудившись, шмыгает в камбуз. Я сажусь на скамейке и оказываюсь со страшилой-матросом лицом к лицу. Не знаю, с ним ли я столкнулась недавно в коридоре: их с братом не различишь.

Так или иначе, этот не сводит с меня глаз, в которых нет ни капли дружелюбия.

Я кажусь себе загнанной в западню дичью.

– Привет, – произношу я, поднимая правую руку. – Я пришла с миром.

Моя попытка разрядить обстановку шуткой в индейском стиле ни к чему не приводит. Взгляд догрона становится еще более грозным.

В коридоре, потом на лестнице раздаются шаги.

Появляется второй матрос. Скользнув по мне взглядом и недовольно рыкнув, он отпихивает брата и исчезает в своей каюте, как будто потеряв ко мне интерес.