Я забыла все на свете

Какой-то болезненный окрас! К тому же от обоих нестерпимо разит серой – не слишком приятные типы. Язык, на котором они бодро переговариваются, мне совершенно неведом.

Когда один из матросов вытягивает из рюкзака что-то (вроде бы носок), я, не стерпев, кидаюсь на него, чтобы отобрать.

– Отдай!

Но не тут-то было. Тот, что завладел зажигалкой, скалит острые зубы, второй, нахлобучивший мою бейсболку, зыркает на меня красным глазом.

– Нукарит наитук пиарак! – угрожающе произносит он на своем гортанном языке.

 – Ивит милиак унванганернут.

– Это мое! – не отступаю я. – Отдайте мои вещи!

Я тянусь за бейсболкой, но матроса не застать врасплох. Он увертывается и контратакует – толкает меня в спину. Изумленная его силой, я падаю ничком на свой рюкзак. Меня мутит от острой боли. Несколько секунд я валяюсь, не соображая, что произошло. Потом сажусь, перед глазами все плывет, по щекам катятся слезы. Но рюкзак изо всех сил прижимаю к себе – пусть видят, что я не забыла о причине нашей потасовки.

На тыльную строну моей кисти падает красная капля. Кровь. Моя кровь.

Шмыгаю носом, утираясь ладонью, не сводя взгляд с обидчика. Он дорого заплатит за это!

– Кимирарсук налангуилап! – лает матрос в бейсболке, тыча в меня пальцем. – Раожиут кина ангажур багак.

Я глотаю кровавые сопли, вытираю о джинсы ладони и встаю, несмотря на дрожь в коленках. Закидываю за спину рюкзак – показываю, что им нечего на него зариться.

– Мое! – говорю я, сильно гнусавя.

Ни за что не покажу этим скотам свою слабость.

По сравнению с ними я, конечно, пушинка, ну и ладно. У меня есть ощущение, что я уже попадала в ситуации вроде этой. Что, если в прошлой жизни я была драчуньей? Во всяком случае, от вкуса крови во рту я не пала духом. Уже неплохо.

Внезапно распахивается дверь, и мы втроем вздрагиваем от неожиданности. Перед нами – рассерженный колдун.

– Вот же пакостники! Как не стыдно! – Он грозит обоим матросам пальцем, как детям, широкие рукава придают его жестам внушительность.

– Сурусик! Китурнгак, алартибокук… – бормочет тот, на ком моя бейсболка.

– Нипангерокут! Мне все равно, кто первый начал. Немедленно сними эту шапчонку, ты в ней смешон.

Матрос со сконфуженным видом повинуется. По крайней мере у меня пропали сомнения, кто на этой посудине главный.

– Илитсик, атии суливок! Марш на палубу! Что-нибудь смажьте и смотайте, дел навалом. Найдите себе занятие, а не то я сам вам его найду.