Шанс (сборник)

Лённарт, не переставая, бил ножом, но, несмотря на обилие крови, текущей из ран соперника, тот не собирался умирать. Незримый Охотник крепко держал свою жертву.

Наконец Изгой пропустил сильный удар кулака, задохнулся, ослабил хватку и оказался сброшен на землю. Что-то твердое садануло его теперь в челюсть. В глазах Лённа потемнело, мокрый от крови нож выскользнул из пальцев. Он пытался нашарить клинок в снегу, и к тому времени, как пальцы сомкнулись на деревянной рукояти, Ингольф успел сходить за обороненным оружием.

Теперь воин возвращался назад с твердым намерением завершить дело.

В этот момент Изгой увидел, как человек в берестяной маске, словно дождавшись чего-то, внезапно отступил от бессмертного и исчез. Ингольф вздрогнул, недоверчиво обернулся через плечо и в тот же миг рассыпался черным пеплом. Ветер подхватил его, закружил и развеял по снежной равнине.

Торопиться было некуда. Бессмертный искупил вину и освободился от проклятия, а значит, нигири достиг своей цели.

Лённарт из Гренграса тяжело встал с колен и облизал разбитые губы. Он проиграл, но не чувствовал злости от того, что не убил беглеца. Лишь сожаление, что так и не удалось спасти ребенка.

Убрав нож, он поднял плащ, отряхнул его от снега, набросил на плечи. Спрятал в седельную сумку пропитавшиеся кровью перчатки, надел варежки. Оказавшись в седле, Изгой в последний раз посмотрел на север – туда, где начинались Мышиные горы, – и недоуменно нахмурился.

Темная точка на белом полотне не слишком продвинулась к спасительной границе.

С замершим сердцем охотник послал коня вперед, с шага заставив перейти на рысь и рискуя сломать животному ноги. Ему казалось, что горы приближаются ужасающе медленно, словно издеваясь над ним, и не спускал глаз с неторопливо разрастающегося черного изъяна в белизне снега. Нигири не двигался.

Душераздирающий и бесконечный крик младенца Лённарт услышал задолго до того, как добрался до цели. Шагов за двадцать до лежащего на снегу тела он остановил коня, спрыгнул в снег, на ходу доставая нож.

Ребенок орал не переставая. Нигири не шевелился.

Изгой присел на корточки, покосился на кричащий сверток и, не спеша прятать оружие, убрал опушку капюшона, скрывающую лицо беглеца.

Похитителем оказалась женщина.

Черный узор татуировки на лбу и впалых щеках совершенно не портил ее застывшее, спокойное лицо. Глаза оказались закрыты, словно она спала.