Квадратное привидение

Когда автобус поравнялся с кромкой леса, Вика, которая сидела прямо передо мной, заметно заерзала, то и дело выглядывая в окно и пытаясь разглядеть в стремительно угасающем дневном свете что-то одной ей понятное.

– А можно Вас спросить? – вдруг крикнула она в сторону водителя, пугая задремавшую рядом Нину Артемовну, – Водитель, а, водитель?

– Ну, спроси, – буркнул себе под нос ненавидящий весь мир дядька.

– А правда у вас в лесу приведение живет?

– Какое? – дядька раздраженно хмыкнул.

– Квадратное, – не успокаивалась настойчивая Вика, ничуть не обиженная очевидной неохотой водителя общаться.

– Правда, – и дядька легким рывком задвинул себя засиженной мухами шторкой, давая понять, что разговор окончен.

Пейзаж за окном понемногу накрывала сизая мгла. Очень скоро за окном погасли все краски. В кромешной темноте мы подъехали к нашему лагерю и выбравшись из автобуса, испуганно столпились возле ворот. Электричества не было. Безлунное, затянутое облаками небо лишь усугубляло положение.

– У меня фонарик с собой есть.

Наверное, электричество отключили. Тут сельская местность, отключают часто. Вот я фонарик и взял.

– И где Ваш фонарик, Михаил Владимирович?

– Э, видимо в вагончике забыл…

– Все у Вас через… не как у людей.

– Вы бы сами, Нина Артемовна, поинтересовались, куда едете. И фонарик взяли!

С недовольным фырканьем, автобус скрылся во тьме. Стало по-настоящему жутко. Понемногу мои глаза привыкли к иссиня-черной темноте пасмурного деревенского вечера, и я смогла различить смутную человеческую фигуру, неуверенно крадущуюся вдоль забора.

Это физрук Михаил Владимирович пошел искать свой фонарик.

– Ах, е… твою мать, – негромко выругался он, видимо ударившись, – Эй, кто-нибудь! Сторож! Что за…

Послышался отчаянный собачий лай и звук отпираемой двери. Вместе со столбом яркого света на пороге сторожки показался кое-как одетый, по-видимому, уснувший пьяный сторож с керосиновой лампой в руках.

– Ой, эт вы! Ой, эт вы… что ж вы так долго… Серюня, фу! Серый, кому говорю?

– Проводите детей, наконец.

Безобразие! – раздраженно гаркнула на бестолкового пьянчужку Нина Артемовна.

– Ой, да что ж так поздно… Люба-Люба! Зажигай свечи, ужинать приехали.

Я почувствовала себя средневековой барыней, вернувшейся в свое мрачное загородное поместье затемно, когда помятая, дурно пахнущая, видимо бухавшая со сторожем, кухонный работник Люба, степенно провожала нас в столовую, попутно зажигая длинные свечи в настенных подсвечниках.