Просто ты меня не любишь

В конце концов, оплачено четыре часа. Мной. День рожденья, блин. Но уехать будет сложно. Санек не даст. Воздух пахнет плесенью.

– Выходи – выпьем! – открывает дверь парилки настежь абсолютно голый Сашка, выпуская сизый пар наружу, – Ну, и вонь. Нашла, где время провести. Конюшня гнилая.

– Я откуда знала? Я по баням не зависаю, – отзываюсь я устало, униженно склоняясь под суровым Сашкиным взглядом, чувствуя, что сейчас разревусь от несправедливости, – Мне здесь тоже не нравится, – и добавляю в надежде хоть немного скрасить свою вину перед неудовлетворенным, о боже мой, партнером, – Я здесь не могу расслабиться.

– Давай бухать, зря что ли за стаканами ходил?

Я обреченно выношу свое завернутое в благие намерения тело из плесени в хлорку, пытаясь успокоиться.

В этой сырой дыре даже нет нормального стола. Так, убитая узенькая столешница возле замазанного белой краской окна.

– Давай салаты достану, зря что ли готовила? – спохватываюсь я в благородном порыве, но с ужасом понимаю, что, повторяя фразы за подвыпившим скандалистом, рискую нарваться на реальную грубость, и суетливо бросаюсь в раздевалку шуршать пакетами.

К счастью, Сашка слишком увлечен поглощением разливного пива и пропускает мое филологическое фиаско мимо ушей.

– Валяй.

После пары стопок вискаря раскрасневшийся, как помидор, Санек подносит пластиковую вилку с приготовленным мной оливье к своему гастрономически заточенному рту и брезгливо кривится.

– Куски слишком крупные, – пережевывает.

– Большому куску…

– Что “большому куску”? – невежливо перебивает меня милый и проглатывает еду с нескрываемым отвращением.

– Да ничего, – психую я, – Я старалась! Могла бы вообще ничего не готовить.

– Старалась, – дразнится повеселевший Санек, явно довольный тем, что смог меня задеть, – Ну, давай шубу твою попробую, может, вкуснее?

Я ем оливье, тщетно пытаясь найти в оттенках привычного, как родина-мать, вкуса причину негативного отзыва. По мне, вполне нормально.

Оливье, как оливье. Огурчики хрустящие, сочные, майонеза достаточно, картошечка сварилась, горошек нормуль.

– Просто надоел он, оливье этот, – улыбается Сашка пьяными глазами, всем своим растрепанным видом демонстрируя, что уже изрядно накидался. Вряд ли в этом виновато недопитое виски. Скорее всего, нежный гость явился на свидание гашеным. А я, вот досада, не заподозрила неладное. Да и чтобы сделала? Так бы и промолчала. Как обычно.