Валера против деда Мороза

Да, странно жизнь устроена: обувь нашёл, трусы потерял. Кстати, он и телефон за чёрной ширмой оставил, а сейчас так-то рабочий день. Вдруг Виктория Юрьевна названивает? Блин! Прохоров. Он же сюда за Прохоровым пришёл. Чёрт. Но вести переговоры без трусов как-то затруднительно. Ладно, всё потом.

Не успел Валера озадачиться и расставить приоритеты, как дверь с грохотом отворилась и на пороге возникла крупная женская фигура. Абсолютно голая.

– Ой, ё! – вырвалось у Валеры от ужаса. Мысли о строгой начальнице моментально испарились.

Картина перед глазами Валеры предстала устрашающая. Глыба рыхлого, перебродившего теста. Неаппетитно. Даже тошнотворно. Дряблые и плоские груди Ингрид свисали чуть ли не до самого паха. Само причинное место было скромно занавешено многочисленными, не подлежащими счёту складками живота. Кривые и тонкие ноги с раздутыми, как чётки на нитке, коленками, завершали образ, делая его максимально неэстетичным.

– Ну, что, мой сладкий мальчик, готов? – спросила Ингрид кокетливо, с явным наслаждением любуясь своим отражением в зеркале.

Валера вспомнил свою недавнюю браваду, что один раз сможет и с бабой Ягой, и тревожно икнул.

– К чему? – хрипло произнёс он, чувствуя, что сейчас свалится в обморок. Нет, это же чёрт знает что такое. Не сможет он, не сможет. С бабой Ягой – да. С Ингрид – нет, нет и нет!

– К сексуальным подвигам, конечно.

Голова Валеры сильно закружилась, а сам он опасно покачнулся, резко бледнея и закатывая потянутые поволокой глаза до белых белков, и с размаху грохнулся на паркет.

Багровые шторы слегка вздрогнули от дуновения потревоженного падающим телом воздуха. Красиво, эффектно, манерно. В полёте мужское естество слегка отклонилось в сторону и двумя секундами позже живописно легло на мускулистое бедро.

Хороший. Пригожий. Прирождённый актёр. Сам придумал – сам исполнил. Выглядит правдоподобно.

– Нужно тебя, Валера Чумаков, брать! – произнесло чудовище, медленно отклеивая накладные груди, живот и подбородок, – Очень ты мне нравишься.

Настоящая Ингрид была хорошенькой тридцатипятилетней женщиной. Очень даже хорошенькой. Ну, кроме ног. С ногами у неё реальная беда – некрасивые. Но должен же быть в красавице хоть какой-то изъян. Этими милыми несовершенствами их театр и жил.

– Эй, ты что, правда в отключке? Валера! Эй!

Глава 5. Прохоров

Валера очнулся в холле музкомедии в шикарном кожаном кресле, полностью одетый и в ботинках. Он медленно выдохнул, вытирая пот со лба.