Черно-серый

Далее девушка выразилась на цыганском языке, обращаясь к родственнику, потом вновь перешла на русский. – Глянь, хороший человек, – и вновь от ямочек на щеках ее, нечто теплое озарилось в душе Собакина.

– Кстати спрошу, – и сам Нил непринужденно улыбнулся, искренне и чисто, – а вы надолго здесь? – двусмысленно прозвучало.

– Где? – басил Арсен Кхмалович, видать принял за личную неприязнь.

– В Нижнем, – не отрывал взгляд от милой сердцу.

– Ой, – махнула крохотной рукой Шофранка. – Пока не залечит раны Арсенушка.

Они не видны, но очень серьезны.

– Пожелал бы вам здоровья, – вздохнул Собакин, – но отпускать вас совсем не хочется. Заходите еще в кафе, а также, к слову сказать, я чаще выступаю в кабаке близь Благовещенской. Заглядывайте на чашечку чая или чего покрепче, – посчитал сказанное лишним, но слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

– Обязательно, коли уж общий язык нашли, – сердце облилось чем-то теплым, покуда девушка казалась все более привлекательной.

– С этим повременим, – нахмурил черные брови братец.

 – Пора откланяться, да домой воротиться, – Шофранке услышанное не понравилось. – Чувствую себя не очень, а без своей сестры милосердия не пойду – боюсь, чего произойдет, – прощаться с дамой не желалось.

Далее вновь разговоры на чужом языке. Они явно спорили, а Собакин лишь озадаченно глядел. Младшая что-то доказывала, Арсен пытался вразумить.

– Имею дерзость предложить миледи, если уж не вернетесь, провести вечер в менее официальной обстановке, – несколько неприлично было вмешиваться, но для Нила то – обыденность.

Родственники переглянулись.

– Ты чего, не видишь, – вступил Арсен, обращаясь к сестре, позднее вновь цыганский. Разгорался спор, в кой вступать слушатель данного цирка явно не собирался. Он не томился, думал, что сие разбирательство – семейные вопросы, но не более. Драки нет, чего волноваться? Явно не он виновник сего торжества. Побранятся, да перестанут, а он – получит желаемое. Прежде получал, а тут чего нет? Тем не менее, стычка быстро прекратилась.

– Я туда, да обратно, – приложив руку к сердцу, молвила Шофранка. – Вы, главное, останьтесь здесь, ждите, – стремительно поднималась на ноги, да кланялась.

Брат взял под руку девушку, а затем вдвоем, мельком прощаясь, устранились. Они почти бежали в толпу, так стремительно покидая столик, что Нил успел лишь кивнуть. Странно. Бывает всякое, размолвки средь близких – не ново, а значится, на личные отношения ни коим образом не повлияет.