Черно-серый

Отмахивался, стараясь не выронить свое «оружие», но руки тряслись как перед смертью. Бешено стучало сердце в страхе за собственную жизнь.

Поднявшись на ноги, Нил отступил от Мамонова на приличное расстояние, но растерявшись, не ведал как поступить далее. Абсолютно дикий взор, сжатые кулаки противника наводили на жуть. Словно дикое животное, нападающий походил на медведя, который вот-вот набросится. Оба не в лучшем состоянии и совершенно это не лучшее время для выяснения отношений. Сталось даже обидно – вроде ничем не насолил, а коллега кулаками машет.

За какую справедливость борется и кого защищает? Наверное, не очень важно, раз уж трезвым не удосужился сказать. Ничего не сотворил, а действия те совершенно не понятны.

Размолвка длилась от силы минуту, но чудилось – вечность. Хотелось Нилу отомстить, да прекрасно понимал, что в своем положении может лишь обороняться. Не ровня они друг другу. Кричать не мог, уж слишком неожиданной стала драка, словно петля давит на шею, заставляя молчать. Зрячий глаз видел с трудом, двоится все, а второй медленно оправлялся от удара.

Происходящее как вне времени. Тогда подумал, вправду слепнет, ведь правый глядел так смутно, как через самую грязную линзу. Хотелось разобраться с собой, кричать, как малахольный, мол, мне больно, да продолжал стоять, словно выжидая развития событий. Мамонов от чего-то держался подальше, собирался с силами – морально все еще слаб. Бежать пострадавший не в состоянии, не мог – удар сзади нанесет и поколотит без всякого сострадания.

– Сейчас-то получишь, – совершенно неестественно, будто себе же не верит, Саша пришел в трезвый рассудок после секундного раздумья. – Забью до смерти! – дело жестокое и устрашающее, но не походит на реальную перепалку.

Конечно, чувствовать дыхание смерти пришлось бы в любом случае, вне зависимости от тона речи Мамонова. Спасение явилось так же внезапно. Наконец оставшиеся зрители спохватились, поняли беспомощность исполнителя. Эмоции переполняли, голова кружилась. Сильней всколыхнулась грудь.

На подмогу уж бежали двое неизвестных, Нил чувствовал себя маленькой девочкой, раздумывая о том, коим образом стоит вести себя, чтоб не получить еще раз. Туманно казалось все вокруг, как в бреду.

Глава 2. Вечерело.

На утро жутко ныла голова, болела снаружи и внутри. Нил смутно помнил, как добрался до дома, откланялся помощникам, и отстранился от ожидания Шофранки. Печалился, лежа на кровати, медленно поглаживая ушибленное место.