Черно-серый

Только вот, к печали его, сколько кожу не три, есть вещи от которых очиститься невозможно. Ох, кажется, как это было давно!

– Нет, – звонко, но в тоже время медленно опускаясь в шёпот, отрезал. – Они ошибаются, – хотелось откреститься от недавнего прошлого. – Это был не я, – в сущности, как дитя вел себя, решив соврать. Не планировал отстаивать свою позицию – чужими устами уж все сказано. Это, на самом деле, интересная реакция.

– Чего вы душой кривите? Коли денег нет – признайтесь.

– Довольно унижений на сегодня! Финансов у меня предостаточно, – и выглядел он вовсе не жалобно, вне зависимости от неряшливой одежды.

– Выходит, дело во мне? Только, слышалось, разных коллег вы потребляли, вне зависимости от их внешней красоты, по совести сказать!

Нилу хотелось поскорее закончить разговор, да вскрикнет если – ясно будет, что гонит пургу. Мерзко от себя, хоть голову на отсеченье отправляй. Делать нечего, сказать, впрочем, тоже. Себе объясниться не смог, отчеты родителям о разгулах не давал, чего уж о малознакомой Гале, слабой на передок? Быть может, просто весело время проводил? Отнюдь нет.

Каждый день – беспробудная бренность бытия и горечь водки, боле не радовали, когда юношество миновало. Ныне это лишь рутина, то, без чего невозможно жить, но ответить на вопрос «почему?» сложно. Хочется ли кому находиться вечно в мраке? Очевидно, нет. Хочется ли кому в здравом теле его губить? Тоже нет. Можно предположить, он просто зависел от своего образа жизни, не задумываясь о будущем, словно поддерживая настоящее. Создал нужный образ – чего желать боле? Развлечения закончились, осталась только обыденность. Такое ощущение, что в отрочестве застрял.

– Галиночка, – решил перейти на привычную манеру общения, да ныне иные цели преследовал, нежели прежде, когда заводил подобные речи. Иногда подобным тоном, все ж таки, можно воспользоваться. – Вы чудесный и прекрасный человек, – говорить подобное было сложно, словно миллионы игл вонзились в язык. – Как девушка, смею выразиться, прелестны.

Только вот, дело совершенно в ином. Не стоит нырять в пропасть моих размышлений, аки в чистейший рудник.

– Жениться, стало быть, решил? – никак не могла успокоиться Галя. – Для чего иначе верность хранить? Кому?

– Было б кому! – усмехнулся Нил, загадочно поглядев вдаль, к звездам, кои так смутно проглядывались в окне. – Хотя, все ж, есть кому, – и, очевидно, о сказанном вскоре пожалеет. Лишними были слова, дурман развязал язык.