Черно-серый

Он уже продумывал множество затей для того, как бы провести ночь поромантичнее, как расположить к себе даму сердца и какими способами охомутать. Глаз у него наметан на хорошие места, только слишком уж Шофранка пока загадочна и непостижима. Нужно стереть границы озадаченности о ее поведении, принять, да понять. Так цель будет более близка.

Он буквально растворился в ней, не слышал ничего вокруг. И не хотел. Не благими уж казались чужие лица, всматриваться хотелось лишь в одно. Ничем, казалось бы, оно не отличается, а так манит.

Признавать других сложно невесть от чего. Откровенно говоря, Собакин – как кукла вуду с иглой в сердце. Странно, что кому-то вовсе удается удерживать внимание песенника.

– Пусть не бедный крестьянин – вы не спешите с ним родниться, – Маша все не сводила глаз с пары. Голос ее буквально скрипел, а подруга сидела «мебелью» или не самым приличным декором. – Желаете закончить так как я? – в тот же миг замолчала, а затем скверно потянула. – Шофранка, – экзотическое имя прозвучало с ее уст как оскорбление.

Совсем неймется. Лучше бы молчала и не отсвечивала. Такие люди делают мир жестоким, неприятным.

– Зачем вы меня касаетесь? – не теряла гордости столь, казалось бы, невинная девушка. – Не представляю, чтобы я так же унижалась, да подыскивала в ночных заведениях отца ребенку. Честь надо хоть кой какую иметь! Искренне надеюсь, что ваше несчастное сокровище перейдет в руки порядочным людям. Я бы никогда не оказалась на вашем месте, до такого уровня слишком долго падать.

Маша нарочито громко рассмеялась, Нил и черненькая в свою очередь оставались оконфуженными. Галя за весь вечер ни одного слова не удосужилась выцедить. Собакин же восхищался мужественностью, некой дерзостью, возлюбленной.

– Уж больно вы отважная, – гоготала Маша. – Излишне. Коли тут, средь грешных, а уж тем более в компании Нила Тимофеевича, самого нечестивого человека, – перегибала уж палку. До смешного доходит, – находитесь, то, надо полагать, к любой авантюре готовы? Правильные люди ходят в театры, на работу, пишут книги и семье помогают.

А вот здесь все нечистоты. Мне ли объяснять?

– И все же я не понимаю, к чему вы это говорите? – с изумительным проворством продолжала Шофранка. – Я имею храбрость отдохнуть и в кабаре, и в тех местах, которые вы назвали. К чему меня совестить? Сама без вас все знаю.

– Отдохните-отдохните, – как под кожу лезла. – Выпейте, закурите папироску и отдайтесь всем плотским грехам.