Черно-серый

Уму не постижимо! И этот человек подобные фразы будет кидать бабушке, прошедшей длинный путь жизни?

На мгновенье женщина все ж задумалась, может, правда то, о чем заявил? Приворот, проклятье, а вот и последствия – взбалмошность и неадекватность? Это был не лучший момент для продолжения разговора, но она все ж решилась. К слову, подумалось женщине, что никому из воздыхательниц, которых она упомянула, не пожелала бы с ним познакомиться. О близком же общении и речи быть не может. Шофранку жалко станет, коли окажется на месте «Фроси».

– А вы ходили к батюшке? – совсем по простому спросила она. – Вы знаете, ведь даже такие недуги лечатся! – звучало так, будто действительно верит в сказанное. Речь ведь не о докторе, а говорит с чистой верой в душе. Конечно, в его случае можно было обратиться в больницу, в первую очередь, потом к ведунье – душу успокоить, или же согласиться с затеей прислуги. Старушка же дала такой совет, кой считала нужным. И не ждала она от него поведения мирного.

Нил отрезал краткое «нет».

– Сходите. Всем места хватит в раю, – совсем печально проговорила. – А лучше, переведите ваше настойчивое желание умереть, в желание исцелиться. Поезжайте в мужской монастырь, мой брат там служит. Уйти всегда можно, ежели что не понравится! Посмотрите хоть на жизнь иную, – пожала плечами, однако на лице Ефросиньи Павловны все еще оставался животный страх пред агрессором.

На сей раз хозяин противиться не стал, пожал плечами, раздумывая о сказанном. Небольшая деталь, казалось бы, что можно покинуть монастырь, сталась для него чем-то огромным.

Предложений боле не было. Поделиться проблемой не с кем. Закралась тогда мысля – стоит попробовать. По шапке за это не надают. Вот и казалось уж ему, что в детстве, быть может, все светлее было от того, что был очень б-гобоязненным? Страшился только одного – узнает кто из знакомых, обязательно засмеют. Да так засмеют, что если захочет вернуться к прежнему – спокойной жизни не дадут. Нил был молод, и нет ничего мудреного в том, что искал себя везде где только можно. Однако, когда человек зависим от чужого мнения, даже дышится с трудом.

Размышлял он об этом долго. Неделю, может быть, две. Очевидно, под себя монастырь подбирать нужно, искать то место, или даже религию, к чему душа сама потянется. Он не полагал, что случается иначе, ведь прежде за него так часто решали, от того надеялся, вновь все прошлое случится. Не готов он был и принимать за собратьев монахов, послушников, других служащих.