Создатель кошмаров

Она шагала рядом со мной, не замечая, что ее туфли увязают в песке, а ледяная вода заливает ноги по щиколотку.

– Почему сразу не обратились ко мне? Что может быть проще – обменять дэймоса на перспективного сновидящего.

Девушка взглянула на меня с холодным неодобрением:

– Человеческая жизнь – не разменная монета.

В глазах Талии мелькнуло нечто трудноуловимое, вероятно – досада на упорство, с которым я пытался выяснить очевидные вещи.

– Наша цель – спасать людей, Аметил. От болезней, атак темных сновидящих, от их собственных страхов… Чего бы нам это ни стоило.

Мы все знаем, что в любой момент можем погибнуть. И ты тоже это знаешь. Но каждый раз все равно заходишь в сон. Как вчера или неделю назад. Не происходит ничего необычного, мы, как и всегда, исполняем свой долг. Так о каком обмене может идти речь?

Все верно. Не поспоришь. Какая разница – кто я на самом деле. Все равно пойду вытаскивать Домиана из плена ламии, точно так же как спасал Эйсона от его кошмара, или Никоса, или десятки любых других людей.

И так же Талия будет защищать меня. Как бы она ни относилась ко мне.

– Здесь осторожнее, – произнесла харита, останавливаясь на краю очередной ничем не примечательной лужи.

Океан вдали продолжал мерно катить гигантские валы, но мне почудилось, что их гул стал чуть громче. Талия огляделась, не двигаясь с места, затем стянула на горле воротник плаща, и внезапно поднявшийся ветер смял в мелкие складки воду, заливающую плотно слежавшийся песок. Девушка внимательно посмотрела на небо, и тут же из низких облаков начал накрапывать холодный дождь.

Со стороны казалось – она всего лишь настороженно осматривается во враждебной местности. Я знал – сновидящая ориентируется в мире дэймоса по ей одной понятным знакам.

– Да, это здесь… – сказала харита скорее себе, чем мне, опустила руку в карман, достала какой-то мелкий предмет и бросила в лужу.

Я успел разглядеть маленькую плоскую пластинку – закругленную с одного края и слегка вытянутую с другого.

Это был костяной плектр для игры на кифаре. В бледном свете серого дня он блеснул неожиданно ярко и упал в воду. Но не легко и беззвучно, а с громким плеском, подняв тучу брызг, словно был на самом деле тяжеленным камнем. Ухнул на дно, пробив собой немаленькую дыру в песке, и провалился куда-то в темноту, увлекая следом куски пляжа и потоки воды.

Я с уважением посмотрел на хариту.

– Мне нравятся твои методы работы.

Она мельком улыбнулась в ответ.