Странные вещи

Паромщик всю дорогу сидел у себя за стеклом и вообще в их сторону не поглядывал. Так что если бы тварь попыталась вселиться и в Крапиву, то никто не смог бы ей помешать. Паромщик бы даже этого не заметил.

Дорога от одного берега до другого оказалась самой длинной в короткой жизни Крапивы. Двадцать минут растянулись до бесконечности.

Чтобы чем-то занять себя и не выдать страха, Крапива сделал самое ужасное в своей жизни: начал читать. Книгу он не в первый раз взял из дома и часто использовал в качестве кошелька.

Там удобно было прятать деньги. Если класть купюры или пленки с героями по одной, и заталкивать их поближе к корешку, то и обнаружить их нелегко, если, конечно, заранее не знать, что они там.

«Приключения капитана Блада», – прочитал Крапива по слогам.

– Читают только лохи, – одними губами произнес он.

Если бы пацаны увидели его читающим, они бы не поняли.

Глава четвертая

Ночь на субботу, 7 мая 1994 года

Вообще, если совсем честно, Крапива был лишь самую малость мельче Рената.

Но уж больно свирепый. Если обычного человека ударить, его естественное желание – уйти от боли. Боксеров на тренировках специально учат контринтуитивному – идти ей навстречу. Крапива обходился без учебы. Врежь ему – он не отступит.

В ту ночь Ренат направил фонарик вверх и увидел Крапиву. Тот, чуть ссутулившись, стоял на самом краю недостроенной лестницы. Маленький, злобный и чуть настороженный. В этот момент он походил на детеныша оборотня.

– Отцепись, Крапива, – сказал Ренат.

 – Чего пристал? Что тебе надо на самом деле?

Рената охватило отчаяние, а когда такое происходило, он предпочитал разозлиться, чтобы не заплакать.

– Вали отсюда, – просипел Крапива.

– Твои бомбибомы здесь. Я их найду и тебе отдам.

– Не нужны мне бомбибомы. Я прощаю долг, только вали быстрей.

Ренат хотел было уйти, и с удовольствием.  Вот прямо сейчас. Он уже сделал пару шагов назад, к теплому дому и безопасности.

Но Крапива что-то скрывал, да и говорил сегодня тише обычного.

Крапива – он и есть Крапива. Наверняка надумал что-то недоброе. Он был известен тем, что никогда ничего не прощает.

– Я не уйду, – сказал Ренат. – Буду здесь стоять хоть до самого утра.

– Да тише ты! Чего разорался?

Крапива бросил взгляд за спину, продолжая стоять на недостроенном лестничном пролете в двух метрах над Ренатом. Над ними сквозь тучи и недостроенную крышу светила луна.