Страж

Не то чтобы я волновался… Грубо говоря, мне плевать на твои поступки, но ты слишком рискуешь. Магистры могут разозлиться.

– Магистры в любом случае разозлятся, – не согласился я с ним. – Это их обычное состояние.

– Ты нарушаешь приказ.

– Ты ведь знаешь, что я не могу поступить иначе. Везти Хартвига, словно овцу на закла…

Я не договорил, потому что предмет нашего разговора спустился в зал, подошел к стойке, взял две кружки с пивом и направился к столу.

– Его жизнь стоит таких неприятностей?

Я посмотрел Проповеднику в глаза, сказал негромко:

– Любая жизнь стоит неприятностей.

Особенно, если из-за тебя она может прерваться.

– Надо поговорить. – Хартвиг поставил передо мной одну из кружек. – Если не в Богежом, то куда мы едем? Я помню местность, сам составлял карты, это другое направление, земли При под боком. И почему ты вдруг поменял решение?

– Если говорить о первом вопросе, то сейчас наша цель как раз При. До него всего три дня пути. Это морское государство не любит Фирвальден почти так же, как его не любит Лезерберг.

Старые территориальные споры, еще со времен Крестовых походов на хагжитов, сыграют нам на руку. Я доведу тебя до границы, а ты уже самостоятельно доберешься до Пулу. Там, в порту, сядешь на первый же корабль и уплывешь. Если поступишь по уму – когда прибудешь на место, сядешь на еще один, который будет плыть еще дальше. А там тебе придется затеряться и сидеть тихо, точно мышка.

– Уплыть? Покинуть княжество? Ты с ума сошел?! У меня здесь семья!

– Жена? Дети? Родители?

– Нет.

Дядюшка.

– Думаю, ему не очень приятно будет хоронить племянника. Давай я тебе очень доступно объясню, какой ты дурак. О, я верю, что у тебя есть способности. Не сомневайся. Если бы их не было, никто бы за тобой так не бегал. Скольких ты успел избавить от грехов, прежде чем тебя сцапали?

– Ну, двоих, – нахмурился Хартвиг.

– Не так уж и плохо.

– Но слишком мало. Людей с мраком в сердцах очень много. Я хочу спасти как можно больше.

– Думаешь, за твои заслуги Папа подарит тебе свои алые башмаки, а ангелы проводят в рай с трубами и пением? – ехидно спросил я.

– Было бы неплохо, – нагло ответил он.

Я стал серьезным и, наклонившись к нему, сказал:

– Не будет ангелов, Хартвиг. И папских башмаков. И людской благодарности тоже. Последняя – гораздо большая редкость, чем первое и второе. И мир тебе не спасти.

– Отчего же? – Он отхлебнул пива, посмотрев на меня из-за кружки.